Собственность и ее роль в самоорганизации социально-экономических систем

А.В. Поздняков
Институт оптического мониторинга, Томск, 2002

    Вопрос о собственности относится к числу фундаментальных проблем развития общества. И несмотря на его кажущуюся простоту, до сих пор по этому вопросу идут дискуссии как в странах с традиционной рыночной экономикой, с широким развитием частной собственности, так и в России и других бывших соцстранах, где еще недавно преобладала государственная собственность. К сожалению, данный вопрос до сих пор рассматривается в плоскости: какой вид собственности (общественная или частная) должен быть определяющим в развитии государства? Между тем главной является другая, содержательная сторона: что может (и должно) находиться в общественной (государственной) собственности и что в частной (и коллективной)? На вопрос в первой постановке дается исчерпывающий ответ формулой: формирование самоорганизующихся социально-экономических систем невозможно без частной собственности, без права свободно распоряжаться средствами производства и продуктами своего труда. Вторая постановка вопроса о собственности практически не обсуждается.

    Полная, неограничиваемая свобода частной собственности на ресурсы, на собственные результаты труда и результаты труда других индивидов, присваеваемые тем или иным способом, прямо или опосредованно, на начальных этапах ведет к свободному развитию процессов самоорганизации. А оно, в конечном счете, заканчивается самоограничением, при котором небольшая часть членов общества безраздельно владеет практически всей созданной обществом собственностью и вместе с тем приобретает все права на управление социально-экономическими и политическими процессами. Так, например, в 1960 г. на долю 20% богатых людей в мире приходилось 70% доходов, ныне - более 85%, тогда как на долю 20% бедных в 1960 г. приходилось 2,3%, а в настоящее время - 1,4%. Следующий слой по обеспеченности людей получают 1,9% доходов. Состояние 385 миллиардеров, из которых 88% - жители (заметьте!) бедных стран, равно состоянию 2,5 миллиардов человек, или 40% населения Земли. В результате взаимовыгодный и свободный обмен собственностью оказывается невозможным.

    Вот почему в настоящее время уделом слаборазвитых стран стало поставлять в развитые страны сырье для промышленности и платить проценты по займам в размере, превышающем прирост ВНП в своих странах. И разве нет оснований задуматься в связи с этим относительно будущего России?

    Вместе с тем нельзя не согласиться с утверждением Ф.Хайека (1992): “Где нет собственности, там нет справедливости”. Разумеется, это слишком общее суждение, чтобы соглашаться с ним категорически. Однако Ф.А.Хайек, несомненно, прав, утверждая, что частная собственность неотделима от свободы индивидуума. Любой человек, обладающий собственностью, являющейся результатом его труда, представляет собой не что иное, как наименьшую, неделимую часть самоорганизующейся социосистемы. И наоборот, человек, не имеющий права свободно распоряжаться результатами своего труда (честного труда, не воровства), лишается главного свойства самоорганизующейся системы - вступать во взаимодействие с другими членами общества на основе обмена продуктами труда. Он вольно или невольно превращается в живой автомат, исполняющий волю других.

    Можно утверждать, что не будь имманентного свойства желаний обладать собственностью, не было бы и самоорганизующихся целостных систем. Самоорганизация социально-экономической системы высокого ранга, не имеющей в собственности природных ресурсов и средств производства, без права свободно распоряжаться ими, по крайней мере на данном этапе развития цивилизации невозможна. Это обстоятельство выступает определяющим критерием отличия самоорганизующихся ссоциально-экономических систем от саморегулирующихся или управляемых (например, армия). Строго говоря, только самоорганизующаяся система является саморазвивающейся и самоуправляемой. Каждый входящий в нее индивидуум, обладающий собственностью, представляет собой самоорганизующуюся систему более низкого порядка, тогда как индивидуумы, не имеющие собственности или потерявшие ее, оказываются в роли простого исполнителя, “солдата армии” (“винтика”). Социально-экономическая система, состоящая из индивидуумов, лишенных собственности, за исключением личной, приобретает свойства военной организации - армии и может функционировать только на принципах армейского устава (управление сверху вниз, от командно-контролирующего органа к индивидуальному исполнителю). Законы самоорганизации в такой системе действуют в рамках личностных отношений. И они при этом не предполагают изменение структуры и функций самой системы, что является прерогативой только высшего командно-контролирующего органа. Такая система крайне неустойчива, так как ее функционирование полностью определяется командным органом. Структура ее может меняться в силу изменения командного органа, а в нем – лица, выполняющего роль диктатора.

    В принципе, вероятно, возможно формирование самоорганизующихся социально-экономических систем с общественной (государственной) собственностью на средства производства и результаты труда, но только в случае достижения очень высокого уровня нравственного развития людей, всего общества. Видимо, такое общество может сформироваться, когда нравственность станет генетически приобретенной особенностью человека. Зачатки подобных нравственных отношений на основе общей собственности наблюдаются в религиозных общинах, некоторых кооперативах, товариществах.

Отношение к собственности в социосистемах разных формаций

    Условия формирования коммунистических общин. Свободная самоорганизация социосистем возможна и в границах устойчиво функционирующего государства. Так, например, формировались коммунистические общины в различных странах. На сходных принципах функционируют религиозные общины.

    Обратившись к работам Ф. Энгельса 1844 г. ( Маркс, Энгельс, Ленин, 1988. Т. 1, с. 88-103), в которых он рассматривал функциональные отношения в сектах шейкеров, общинах “Новая Гармония”, “Экономия” (Америка); в колонии “Гармония”, созданной Робертом Оуэном в Англии и др., приведем описание принципов организации и функционирования американской общины-колонии раппистов:

“1) Каждый вносит в общину все, что имеет, не требуя себе за это никаких преимуществ. В общине все равны.

2) Законы и правила общины одинаково обязательны для всех.

3) Все трудятся только на благо всей общины, а не каждый для одного себя.

4) Кто покидает общину, не может требовать вознаграждения за свой труд, но получает обратно все, что внес; а тот, кто не внес ничего и уходит с миром и дружбой, тот получает на дорогу добровольный дар.

5) Община обязуется снабжать каждого члена и его семью всем необходимым для жизни и обеспечивать необходимый уход во время болезни и в старости; если же родители умрут или выйдут из общины, оставив своих детей, то община возьмет на себя воспитание этих детей…”

    Ф.Энгельс отмечает, что “нравственное воспитание сводится к применению одного правила: не делай другим того, чего ты не хочешь, чтобы другие делали тебе, следовательно, к проведению полного равенства и братской любви”.

    В дополнение данной характеристики коммунистических общин можно привести выдержки из Эльберфельдской речи Ф. Энгельса: “Мы все трудимся, преследуя только свою собственную выгоду, не заботясь о благе других, а между тем это ведь очевидная, сама собой понятная истина, что интерес, благо, счастье каждого в отдельности неразрывно связаны с благом остальных людей. Мы все должны согласиться с тем, что не можем обойтись без своих собратьев, что простой интерес приковывает нас друг к другу, и все же мы своими действиями попираем эту истину и строим наше общество так, как будто наши интересы не только не совпадают, но прямо противоположны друг другу. Мы видели, каковы результаты этого глубокого заблуждения (имеются в виду пороки рыночной экономики: кризисы, безработица, имущественное неравенство и пр., которые имеют место до сей поры, - А.П.); для того чтобы устранить эти печальные результаты, необходимо устранить это заблуждение, и именно эту цель ставит себе коммунизм” (Там же, с. 113).

    И далее: “Мы уничтожаем антагонизм между отдельным человеком и всеми остальными, мы противопоставляем социальной войне социальный мир, мы подрубаем самый корень преступления… Преступления против собственности сами собой отпадут там, где каждый получает все необходимое для удовлетворения своих физических и духовных потребностей, где отпадут социальные перегородки и различия. Уголовная юстиция исчезнет сама собой, гражданская юстиция…также отпадет…” (с. 117-118).

    “Когда беседуешь с людьми о социализме или коммунизме, то нередко обнаруживаешь, что твои собеседники по существу дела совершенно согласны с тобой и признают коммунизм прекрасной вещью. “Но, - говорят они, - невозможно когда-либо осуществить что-нибудь подобное”… Во-первых, говорят, что не найдется рабочих, которые согласились бы выполнять унизительные и неприятные физические работы; во-вторых, что при наличии равного права на общую собственность общинники станут спорить из-за нее и община, таким образом, снова распадется” (с.89).

    На первое возражение Ф. Энгельс отвечал так: эти работы, раз они носят общественный характер, перестают быть унизительными; а на второе, ссылаясь на опыт коммунистических общин, он высказывает суждение: так как коммунистические общины будут настолько богаты, что будут иметь все, чего можно желать, и в большем количестве, чем могут потребить, следовательно, у них не будет никакого повода для спора и конфликтов.

    Как видим, модель коммунистического общества, строившегося в СССР, почти в деталях была списана с коммунистических общин.

    Общины, организующиеся и функционирующие на основе общественной собственности и равноправия, на принципах распределения результатов труда каждому по необходимости (в пределах производимого ими объема продукции), не относятся к числу каких-то исключительных социальных явлений. Они существовали и существуют до сих пор.

    Самоорганизующиеся общины на принципах, изложенных в Новом Завете, являются устойчивыми потому, прежде всего, что они основываются на практически абсолютном единстве людей в вероисповедании, на твердых их убеждениях в правильности организации своего общежития, на христианских заповедях.

    Заслуживает внимания своеобразие эффективности труда в общинах. Эффективность связана в основном с высокой дисциплиной труда и сама по себе не обладает способностью к саморазвитию. Используя мускульный и умственный труд с применением современной техники и, возможно, даже высоких технологий, за счет дисциплины исполнения, общины достигают некоторого максимально возможного, но предельного для конкретных условий уровня производительности труда. В дальнейшем эффективность их труда не растет. Она может возрастать только за счет привлечения новых, уже готовых технологий из “грешного” общества, - государства, в котором общины существуют.

    В основу организации и функционирования общин положен нравственный закон – “делать добро и не делать зла”, выполняющийся добровольно и практически неосознанно. Коммунистические общины по существу являются школами по воспитанию нравственности, совершенствованию нравственных отношений между людьми, используя для этого лучший из всех методов – осознанный свободный труд на благо общины и во благо каждого.

    Однако коммунистические общины обладают и существенными, объективно развивающимися пороками.

    Коммуны по социально-экономическому рангу и типу организации можно считать семьей (собственно, они так и назывались). И любой социальный элемент, поведение которого чем-то отличается от установленных норм в общине, превращается в “инородный”: он или вынужден общину покинуть добровольно, или изгоняется по решению общины, или подвергается принуждению в целях перевоспитания.

    Коммуны не лишены и такого недостатка, как расслоение по политическому влиянию, по способностям управлять людьми. Увеличение общины по численности, рост ее производства и богатства неизбежно сопровождаются ростом числа “надзирателей”, и потому, как совершенно верно заметил Ф. Энгельс, “…в этом обществе управлению придется ведать не только отдельными сторонами общественной жизни, но и всей общественной жизнью во всех ее отдельных проявлениях, во всех направлениях” (с. 117-118). Но тогда необходимо признать, что “надзирать” и выполнять любую грязную работу, которую поручит надзиратель, – это такие две разновидности труда, которые не может выполнить любой член общины. И община делится на надзирателей, безропотных исполнителей, управляющих. А с течением времени появляется конкуренция за право занять ту или иную нишу. По этой причине общины становятся неустойчивыми и разрушаются.

    Конечно, возникающие в общинах противоречия не проявляются столь рельефно, как в государстве, но зачатки их всегда присутствуют.

    Перенести принципы социально-экономической организации коммунистической общины на организацию государства и управление им без применения насилия практически невозможно. Подтверждением в какой-то мере могут являться мусульманские теократические государства (практически мононациональные, объединяемые единой верой), представляющие собой одну из форм диктатур, по критерию нравственности не опередившие ни одно из современных государств. Это же следует и из теории самоорганизации.

    Условия формирования коммунистического государства – имеется в виду государство, функционирующее на принципах общественной собственности и равного или, применительно к социализму, справедливого распределения результатов труда.

    По сравнению с общиной, государство представляет собой гетерогенную систему по различным признакам: национальным различиям, религиозным убеждениям, мировоззрению, образованности, различиям по прирожденным способностям и эффективности труда и пр. и, наконец, по природным условиям, оказывающим значительное влияние на развитие социосистем. Для формирования коммунистического общества необходима не просто идея принципиальной возможности его организации и стойкая вера абсолютного большинства народа в ее практическую осуществимость; необходима еще и вера в то, что единственный путь достижения этой цели – через диктатуру.

    Этот вывод теоретиков коммунизма вполне логичен. В самом деле, чтобы заставить народ верить в необходимость единственной формы социально-экономической и политической организации и в единственную возможность ее достижения, без принуждения не обойтись. Достичь этого без насилия тем более невозможно, если, согласно данной идее, не будет полностью упразднена частная собственность. А это уже есть не что иное, как непризнание объективно существующих закономерностей развития природы, в которой, по крайней мере на обозримом пространственно-временном отрезке, все самоорганизующиеся системы обладают, в широком смысле слова, собственностью (собственным полем воздействия, попадая в которое целостные образования меньших рангов становятся частью этой, более крупной по рангу системы, подчиняясь ее “замыслу” самоорганизации и развития).

    По изложенным и другим не менее важным причинам, идея организации коммунистического общества в государстве и в цивилизации в целом переходит в разряд религиозных: в нее необходимо просто верить и поступать согласно вере. Поэтому она и приобретает характерные черты религиозного учения: отношение к данному учению (идее) как к единственно верному, беспрекословное выполнение предписываемых им решений и постулатов; вера в ни в чем не погрешимых богоподобных вождей, апостолов, почитание обрядов и пр. Такое государство становится подобным теократическому.

    В основу социально-экономической теории коммунистического государства взято положение об общественной собственности на все ресурсы, средства производства и результаты труда и их равном (“каждому по его потребностям”) или справедливом (“каждому по его труду”) распределении между членами общества. Этот принцип провозглашен как единственно возможный для организации общества всеобщего благоденствия. “Во всех ... движениях они (коммунисты - А.П.) выдвигают на первое место вопрос о собственности, как основной вопрос движения… (Маркс, Энгельс, Ленин, 1988. Т. 1, с. 290); “…коммунисты могут выразить свою теорию одним положением: уничтожение частной собственности” (Там же, с.272). Правда, при этом делается существенная оговорка: “Отличительной чертой коммунизма является не отмена собственности вообще, а отмена буржуазной собственности” (с.272), поскольку “… капитал – не личная, а общественная сила.”. Поэтому “…если капитал будет превращен в коллективную, всем членам общества принадлежащую собственность, то это не будет превращением личной собственности в общественную. Изменится лишь общественный характер собственности. Она потеряет свой классовый характер” (с. 273).

    При отсутствии частной собственности процессы самоорганизации создают условия, предполагающие формирование командной системы, которая характеризуется конформным циклом развития - повторяющимся, не меняющимся в течение времени ни по форме, ни по содержанию. Очень зорко это было подмечено в свое время Ламартином, который, полемизируя с Марксом, так описал свое отношение к собственности и к коммунизму: “Если бы бог вверил мне общество дикарей для того, чтобы их цивилизовать и сделать культурными людьми, то первым институтом, который я им дал бы, была бы собственность. Присвоение человеком себе в собственность элементов является законом природы и условием жизни. Человек присваивает себе воздух, когда он дышит, пространство, когда передвигается, землю, когда ее возделывает, и даже время, увековечивая себя в своих детях; собственность есть организация жизненного принципа во вселенной; коммунизм был бы смертью для труда и для всего человечества ... Ваша мечта слишком прекрасна для этой планеты” (Там же, с. 252). Серьезного, обоснованного возражения Ламартину К.Маркс не высказал.

    Отрицательные качества коммунистической социосистемы:

  1. Любые другие принципы организации государства ею отрицаются, как ошибочные, противоречащие основам теории. Таким образом, течение социально-экономических процессов жестко ограничивается. Следовательно, как бы предполагается возможность запрета одного из основных законов диалектики – закона борьбы противоположностей. Кроме того, не учитывается, что действие взаимного отрицания, определяющего развитие целостных систем, возможно только в отношениях систем одного ранга (система низшего ранга не может отрицать систему более высокого ранга). Борьба противоположностей переходит на отношения двух одноранговых систем: коммунистической и капиталистической. Однако в случае осуществеления коммунистической формы организации государства, социально-экономическое и политическое развитие должно осуществляться за счет разрешения внутренних противоречий. А это возможно, есл в государстве имеется право на существование и развитие различных идей общественного развития: социально-экономическая система “государство” развивается, если в нем есть условия свободного сосуществования конкурирующих политических течений – одноранговых партий, научно обоснованно отрицающих друг друга в борьбе за власть.
  2. Вышеизложенные условия организации государства предполагают необходимость формирования мелкоступенчатой иерархической власти контролирующих органов. Причем, что особенно важно, власть самоорганизуется в социальные слои различных соподчиненных уровней, объединяемых идейно и законом (юридически) в класс политических тружеников. В то же время классы сами консолидироваться в социальный слой не могут, и не только в силу запрета, а еще потому, что классы разделяются на множество ячеек по производственному принципу, каждая из которых возглавляется специально формируемым командным органом. Для эффективности работы командных органов в партийные организации объединяется (опять же по производственному признаку) часть наиболее активных трудящихся, контролирующих работу и поведение остальной части трудящихся и неработающего населения. И именно этот слой (командная система, властные структуры) получает право управления общественной собственностью, распределения ее по своему усмотрению.
    Таким образом, общественная собственность не теряет своего классового характера. Трудящийся оказывается отчужденным от результатов своего труда, и теряется стимул к эффективности труда. Общественная же собственность, в конечном счете, приобретает иные качества – она становится ничейной как по отношению к ней управляющих государственных органов, так и трудящихся.
  3. По изложенным выше причинам государство превращается в военную организацию, функционирующую на принципах армейского устава; принципы демократического централизма подавляются, разрушаются и перестают действовать; каждый член общества должен как можно точнее выполнять поступающие от руководства команды, вне зависимости от того, являются ли они разумными и общественно важными. Такое государство теряет способность к саморазвитию, самосовершенствованию и неминуемо разрушается.

    В СССР, строго говоря, все средства производства и получаемые с помощью их продукты - результаты труда людей, не принадлежали народу. Всем этим безраздельно распоряжалось государство, олицетворяющая его власть. В собственности государства находилась и информация. Конечно же, государство много делало из того, что действительно можно отнести к категории социалистических отношений. Однако и само государство, и составляющие его части - подсистемы низших рангов - не представляли собой самоорганизующейся системы. И это главное, что не позволяет существовавший в СССР государственный строй относить к социалистическому типу. Такой строй и обусловливаемые им социально-экономические отношения, после выполнения конкретных ближайших задач по организации государства, неминуемо деградируют. И не потому деградируют, что были неудачливыми, малокомпетентными и недальновидными государственные деятели, а по объективным причинам. Подчеркнем еще раз: такая система приемлема и даже оптимальна для ведения захватнических или освободительных войн, для быстрого восстановления хозяйства и пр. Поэтому социалистическая диктатура была оправданной, например, в организации сопротивления агрессору в Великой Отечественной войне, в восстановлении хозяйства страны после военной разрухи. В мирное время существование такого строя поддерживается постоянным поиском врага.

Система принципов по отношению к собственности на современном этапе

    Наиболее приемлемыми для решения проблемы собственности в России, имея в виду исторический опыт развития цивилизации, являются возрождающиеся сейчас идеи Генри Джорджа – экономиста и философа XIX в., горячим сторонником которых был Л.Н.Толстой. Возрождение этих идей началось в США и Англии усилиями ученых Р.Анделсона, Ф.Харрисона, Н.Тидемана и др.; получили развитие они и в России - в работах фонда «Земля и благосостояние общества»: Д.Робертсон (1999), М.Хадсон (1999), Ф.Харрисон, Г.Титова, Т.Роскошная (1999), в трудах А.Позднякова (1995-1999) и др. Эти прогрессивные идеи основываются на признании того, что «все, созданное Природой без участия человека, принадлежит всем по праву рождения и проживания на Земле, и, в частности, земля должна являться общим достоянием всех поколений и быть доступной всем поколениям на одинаковых условиях» (Анделсон, 1999).

    Эти идеи не предусматривают и не предполагают проведения революций ради свержения существующего строя, экспроприации собственности, введения диктатуры вообще и какого-либо класса в частности. Суть их, в моей интерпретации, сводится к следующим фундаментальным положениям.

  • Все, что создано личным трудом человека, коллектива, является его собственностью, вместе с правом свободного распоряжения ею (естественно, в рамках закона и не во вред обществу и окружающей среде). Так, в частной собственности могут находиться результаты непосредственного труда индивидуума, группы лиц, коллектива трудящихся - все, что создано трудом человека с использованием знаний и таланта. Художественная картина и стихи, научное произведение и инженерная конструкция, а также средства производства - все это является результатом труда людей, а значит, и частной собственностью, с правом обмена ее и продажи.
  • Все, во что не вкладывается труд человека, все то, что создано природой (земля, полезные ископаемые, вода и пр.), не может находиться в частной собственности личности, коллектива. Оно является общественным достоянием, должно служить во благо всему обществу и регулироваться государством.

    Следовательно, никакие виды природных ресурсов, ни в большой, ни в малой своей части, не могут находится в единоличной собственности индивидуума, коллектива, корпорации.

    Исходя из этих принципов, собственность на землю предстает в следующем виде. Почва, плодородный слой по существу представляет собой такое же полезное ископаемое, как нефть или уголь и др., отличаясь от них только более коротким временем формирования (2-5 тыс. лет). Если говорить о земле, предназначенной для сельскохозяйственного использования, то в частной собственности может находиться территория, площадь и право трудиться, но не почвенный плодородный слой, который является общественным достоянием; его стоимость в виде естественной ренты (налога) должна выплачиваться государству.

    Величина налога-ренты зависит от качества и количества природного ресурса, местоположения, спроса на него, а также от величины затрат, которые необходимы для содержания государственных структур. Территория, полностью лишенная почвенного покрова, имеет очень низкую ренту. Однако трудом человека может быть создан плодородный слой - почва. В этом случае и почва, и территория являются частной собственностью.

    Сельскохозяйственная земля может свободно продаваться и обмениваться. Но, как видим, при этом предметом купли-продажи земли является не плодородный слой (природное тело), а вложенный в землю труд человека, овеществленный в добавочном плодородии.

    Рентная стоимость почвенного покрова выплачивается государству во всех случаях использования территории: при разработке полезных ископаемых, возведении производственных сооружений и жилья, строительстве дорог и пр. В случае приобретения в частную (коллективную) собственность территории, занятой растительными ресурсами, например лесом, государству выплачивается рентная стоимость леса как территории и рентная стоимость продуктивности леса.

    Частная собственность на полезные ископаемые - это право владения территорией, в недрах которой находятся полезные ископаемые; это право на добычу, но не право на грабительскую эксплуатацию месторождения. Сами полезные ископаемые являются общественным достоянием, собственностью государства. Трудовой коллектив, занимающийся добычей полезных ископаемых, может приобретать в собственность средства производства и территорию с месторождением. Однако при этом он выплачивает государству рентную стоимость полезных ископаемых. Продавая территорию и средства производства другому коллективу, он продает вложенный в нее свой труд, но не природные ресурсы.

    Таким образом полезные ископаемые (нефть, газ, рудные месторождения, земля и пр.) должны находиться в собственности государства, субъектов Российской Федерации. Это вовсе не означает возврата к старым образцам управления экономикой. Во-первых, собственником на природные ресурсы в лице государства выступают региональные, избираемые на демократической основе правительства. Во-вторых, государство (в лице Президента и Правительства), по согласованию с региональными органами власти, определяет величину рентных отчислений за использование ресурсов в казну для решения общегосударственных задач. В-третьих, передача в управление и использование природных ресурсов осуществляется на конкурсной основе и передается выигравшим конкурс на бесплатной основе; при этом члены коллектива обладают долей вложенного в предприятие труда, которую трудящийся имеет законодательно утвержденное право продать государству или предприятию.

    Базовые отрасли экономики, предприятия и транспортные артерии, составляющие инвариант государства, т.е. образующие его структурную основу, гарантирующую независимость развития государства, необходимо приравнять к статусу природных ресурсов, т.е. считать их общенародным государственным достоянием. К таковым относятся: металлургические комбинаты, крупные заводы по производству продукции общего назначения, включая вооружения и др., железнодорожный, авиационный, морской и др. виды транспорта и транспортные пути, другие структуры, выполняющие системообразующие общегосударственные функции. Естественно, что не должно быть запрета на организацию и частных предприятий в этих отраслях, но они получают право функционировать только на основе согласованных с государством принципов.

    Международные торгово-экономические сделки предприятий, образующих базис государства, должны быть отменены. Это прерогатива государства. Однако при подписании договора экспортно-импортных сделок необходимо, чтобы в нем принимало участие и руководство предприятия, выпускающего продукцию на экспорт.

    Доходы, получаемые от общественной (государственной) собственности, в том числе рента, должны использоваться на государственную оплату социальных нужд общества, что является принципиальной стратегией, благоприятствующей всем членам общества в равной мере.

    Данные принципы имеют фундаментальное значение и несут мощный заряд прогрессивного развития государства. На их базе можно строить различные варианты социально-экономической организации, применительно к конкретным природным условиям, особенностям исторического развития государства, народным традициям и пр.

    Эта система принципов обладает множеством положительных моментов. Главные из них:

  • она разрешает проблему частной и общественной (государственной) собственности: владельцы земли выплачивают государству (и только ему) ренту, используемую им на нужды всего общества;
  • она не позволяет скупать землю в больших количествах с единственной целью сдавать ее в аренду, увеличивая тем самым прибыль, ибо земля есть собственность государства (общественная), и никто, кроме него, не может отдавать землю в аренду;
  • владелец земли может свободно, по рыночной стоимости продать вложенный им в землю труд, тогда как ее рентная стоимость, определяемая государственными органами, передается новому владельцу. Таким образом, частная собственность на землю отделяется от общественной;
  • эта система делает выгодным получать у государства землю с низким плодородием или малопригодную для хозяйственного использования, эксплуатировать небогатые месторождения полезных ископаемых. Устанавливаемая государством рента на такого сорта землю минимальна, равна нулю или отрицательна, так как государству (и обществу в целом) выгодно, чтобы «дурные земли» трудом человека превращались в плодородные, а небогатые месторождения давали нужный людям продукт. Поэтому такие земли налогом (рентой) не облагаются, на их использование даже может выделяться безвозвратная ссуда;
  • при этой системе каждый человек обладает правом по рождению и проживанию на данной территории безвозмездно и свободно применять труд (и пользоваться его результатами), знания для использования свойств природных ресурсов, чтобы увеличивать их продуктивность в желаемом для человека и природы (следовательно, опять же и для человека) направлении.

    Такой подход к частной и общественной (государственной) собственности исключает дискриминацию через различия территорий в природных богатствах и в природных условиях, стимулирует эффективное землепользование, уравнивает в правах и возможностях каждого человека или коллектива людей и открывает возможности свободному развитию процессов самоорганизации.

    Необходимо заметить, что не должно быть «ничейной» собственности, каковой в советское время становилась так называемая общественная собственность. Всякая собственность должна кому-то принадлежать, а за нее кто-то должен быть в ответе. В связи с этим следует различать ранги собственности в социально-экономических системах (Поздняков, 1997):

  • государственная собственность: территория земли и земная кора в границах государства со всеми имеющимися ресурсами; часть пространства над поверхностью земли до высоты околоземного космического поля (200 км); производственные сооружения, средства производства предприятий общегосударственного значения; армия; получаемая государством рента за пользование землей, часть результатов труда народа и пр., что используется для решения общегосударственных проблем. Функции собственника выполняет Правительство страны;
  • собственность субъектов государства – областей, республик, регламентирующих использование природных ресурсов на местах, представляя государственную власть;
  • коллективная: собственность самоорганизующихся производственных коллективов внутри государства (производственные здания, средства производства, земля, результаты собственного труда);
  • семейная собственность и индивидуальная собственность.

    Кроме того, должна быть общемировая собственность: моря, океаны, атмосфера, околоземное космическое пространство, слои планеты, располагающиеся ниже земной коры. Собственником должен являться Парламент Мира, взимающий ренту за их эксплуатацию с государств и использующий ее для решения общемировых проблем цивилизации. Сейчас это, по существу, ничейные ресурсы.

    Особый вопрос - отношение к собственности на информацию. Ю.С.Затуливетер (1997) обращает внимание на то, что распространение информации требует максимальной, предельной открытости и “прозрачности” (иначе невозможно ее развитие). Социализм, в его существовавшем виде, проигрывал капитализму в силу закрытости потоков информации: при социализме информация, любые знания, каким-либо образом подрывающие авторитет действующей идеологии и правительства, запрещались. Поэтому социализм, достигнув некоторого уровня развития, как живая система, деградировал. Однако, как считает Ю.С.Затуливетер (1997), с похожими проблемами сталкивается сейчас западная рыночная система: “Техническая возможность доставки любой информации в любое место придает антагонизму частной и общественной формам собственности новое наполнение... Возможно, именно компьютерный мир готовится сделать исторически необратимый шаг к ускользающему до сей поры социализму... Антагонизм социальной несправедливости вступает в противоречие с законами развития информации и потому не имеет исторической перспективы...”. И далее: “Решающее преимущество (России перед западными странами – А.П.) - отсутствие укоренелой во многих поколениях структуры частной собственности, которая на современном этапе истории вступает в противоречие с объективными законами развития информации в социуме” (Затуливетер, 1997).

    Информация должна распространяться свободно и не может находиться в частной собственности, утверждает Затуливетер. Данные утверждения в общем имеют смысл, но их нельзя считать безусловными.

    Информация и информационные технологии являются результатом труда конкретных людей, коллективов, но служит для всеобщего использования и применения в производстве. В собственности должна находиться мысль, несущая новую информацию. Сама же информация не может быть собственностью так же, как не может быть собственностью произнесенное слово. Любой человек, породивший мысль, несущую новую информацию о природе, процессе, общественной жизни и пр., является частным ее владельцем. Отныне его имя будет упоминаться всякий раз, когда будет заходить речь о данной информации. Открытия, изобретения, всевозможные “ноу-хау”, стихи, проза, кинофильмы и пр., и пр. - суть информация, являющаяся собственностью ее авторов и авторы получают вознаграждение за эту информацию, как за товар, материальные продукты труда. Но совсем иное дело, если в частной собственности находится источник информации - человек, коллектив, получившие ее; либо частная собственность на произведенную информацию выступает в виде запрещения на ее использование. Запрет не должен распространяться даже на информацию, несущую вред обществу. Если таковая информация уже существует и она действительно представляет общественное зло, то она должна распространяться как информация о зле, с тем, чтобы не допустить ее раширенного воспроизводства с целью практического использования.