Оглавление

ЦИКЛИЧНОСТЬ В РАЗВИТИИ СИСТЕМ ЦЕНТРАЛЬНЫХ МЕСТ.
А.А. Важенин
Федеральное государственное унитарное предприятие Екатеринбург

        Возникновение, внутреннее содержание и развитие систем расселения изучаются многими научными дисциплинами. Циклы их роста обнаруживаются как в локальных, так и в глобальном масштабах. Циклической моделью является, например, теория роста населения Земли, предложенная С.П.Капицей (Капица, 1997). В области теоретической географии заметное место занимают исследования “систем центральных мест”, получившие распространение после появления работ Вальтера Кристаллера и Августа Лёша в 30-х годах ХХ века.
        К важнейшим выводам теории центральных мест следует отнести выявление соответствия между людностью города и его пространственным положением в системе расселения. Кристаллеру и Лёшу удалось показать, как распределяются центральные места по разным уровням иерархии, располагаясь в определенных точках гексагональной решетки. При этом, по конфигурации, системы расселения могут отвечать различным случаям, определяемым неким числом К. При К=3 у каждого центра на следующем уровне иерархии будет 2 подчиненных населенных пункта, при К=4 – соответственно 3 и при К=7 – 6 подчиненных центральных мест более низкого уровня иерархии. Расстояния между центрами разных уровней иерархии оказываются кратными числу К:

при К=3 а =А/3, при К=4 а =А/2, при К=7 а = А/7 (Лёш, 1959).

        В 50-е – 70-е годы исследователями в разных странах изучению систем центральных мест было посвящено немало работ. Однако в дальнейшем внимание к данной теории ослабело, в силу того, что систем, отвечающих в должной мере классическим случаям, описанным Кристаллером и Лёшем, оказалось не так уж и много. Новый импульс исследованиям в данной области придало появление релятивистской теории центральных мест, разработанной В.А.Шупером в конце 80-х годов (Шупер, 1995). Суть ее сводится к возможности учета деформаций систем центральных мест, объяснению математическими методами отклонений, как в численности населения центров различных уровней иерархии, так и в их пространственном размещении. Было показано, что “тяжелые” уровни иерархии как бы отталкиваются друг от друга, тогда как “легкие” – притягиваются. Кроме того, в релятивистской теории центральных мест введено понятие “показателя изостатического равновесия ∑(Rtn/Ren)”, как меры “устойчивости пространственной структуры систем городского расселения” (Шупер, 1995, с.103). Такой показатель является надежным индикатором зрелости систем центральных мест.
        Примечательным во многих исследованиях оказывается то, что объектом их изучения по большей части являются современные системы расселения. При этом, поскольку срок существования последних исчисляется многими десятилетиями и столетиями, оценивается лишь небольшой период их истории. Попытка проследить динамику развития систем расселения на протяжении достаточно длительного времени, оценить меру их устойчивости в рамках теории центральных мест, привели в свое время автора настоящей работы к выводу о связи той или иной модификации систем центральных мест с уровнем урбанизации (Важенин, 1997). Удалось проследить соответствие между величиной центров в теории центральных мест и известным распределением “ранг-размер” (также зависящим от уровня урбанизации), следствием совмещения которых явилась “анаморфированная гексагональная решетка”. Кроме того, была показана возможность существования переходных систем с числом К=5 и К=6, не укладывающихся в рамки гексагональной решетки, однако расстояния в которых остаются кратными числу К:

при К=5 а =А/√5, при К=6 а = А/√6.

        В то же время механизм формирования систем центральных мест остается не до конца проясненным. Всеми авторами отмечается взаимосвязь центральности мест с их возможностями по выполнению тех или иных центральных функций (например, предоставлению различного рода услуг). Однако сфера услуг, не что иное, как область деятельности, направленная на удовлетворение потребностей человека. Таким образом, правомерно утверждать, что в основе формирования систем центральных мест лежат потребности человека.
        В условиях натурального хозяйства человек способен удовлетворять значительное число своих потребностей. Однако, в целях наиболее полного и, главным образом, качественного их удовлетворения, в процессе организации человеческой жизнедеятельности возникает разделение труда. Это, в свою очередь, приводит к появлению мест, в которых возможно осуществление обмена результатами труда между хозяйствующими субъектами. Такие места становятся центральными и, при удобном их размещении по отношению к другим субъектам, начинают привлекать все большее число людей. Результатом этого становится концентрация народонаселения на различные сроки в определенных точках пространства, в том числе и выбор их в качестве постоянного местообитания. Прекрасной иллюстрацией, выражающей сущность центрального места такого рода служит работа Йоганна фон Тюнена "Изолированное государство в его отношении к сельскому хозяйству и национальной экономии" (Тюнен, 1926). Представленная в работе система расселения может рассматриваться как система центральных мест с К=1, когда для окружающего сельского населения имеется единственное центральное место. Такой случай следует считать отправной точкой отсчета в формировании систем центральных мест. Тогда вся картина развития систем расселения в рамках теории центральных мест принимает законченную целостность в последовательном прохождении цикла от К=1 до К=7 по мере роста доли городского населения.
        На протяжении многих веков, когда средствами сообщения служили гужевой транспорт и водные артерии, по которым передвигались с помощью мышечных усилий и ветра, формирование достаточно обширных систем центральных мест было весьма затруднено. Тем не менее, принимая во внимание характер сельского расселения, природные и социально-культурные особенности его размещения, более вероятно существование систем центральных мест, отвечающих К=2, теоретическим аналогом которых можно считать рассматриваемую в той же работе Йоганна фон Тюнена видоизмененную систему, где наряду с главным центром добавлен еще один город. Исторические источники содержат немало указаний на существование систем расселения с К=2. Так, в русских княжествах XI – XV веков редко отмечается более двух значительных городов. В период образования удельных княжеств, крупное, как правило, делилось надвое (Галицкое и Волынское, Черниговское и Северское, Ростовское и Суздальское, позднее – выделение Тверского, Московского, Ярославского княжеств, отделение Пскова от Новгорода и т.д.). Прекрасную иллюстрацию последовательности такого дробления находим у В.О.Ключевского на примере Рязанских земель (Ключевский, 1997, с.182).
        Обратившись к реальным системам расселения, еще в XIX веке можно обнаружить немало примеров систем центральных мест с числом К=2. Например, в Финляндии, где преобладающим типом было дисперсное сельское расселение, которое характеризовалось высокой однородностью: плотность сельского населения по различным губерниям по данным за 1855 год колебалась от 6 до 12 жителей на 1 квадратный километр (без Улеоборгской губернии), а число городов было весьма невелико. Рассматривая сложившиеся системы городских поселений, как системы центральных мест, мы можем наблюдать прекрасное соответствие показателям релятивистской устойчивости для К=2 целого ряда из них. Это и Або – Бьернеборг, и Гельсингфорс – Ловиса, и Ваза – Гамлакарлебю, и Улеоборг – Брагестад, и Выборг – Фридрихсгамн. Изучение динамики роста городских поселений на протяжении одного XIX века позволяет увидеть, как, по мере развития средств сообщения – связи основных городов железнодорожными линиями, ранее разрозненные системы центральных мест начинают укрупняться. При этом отчетливо формируется система центральных мест с К=3 во главе с Гельсингфорсом, К=3 начинают отвечать и меньшие по размеру системы Вазы и Куопио. В ХХ веке, после получения независимости в единую систему центральных мест объединяется уже большая часть Финляндии (за исключением северной части с Оулу), демонстрируя постепенный переход от К=3 к К=4. После Второй мировой войны система расселения претерпевает ряд дальнейших изменений. За пределами государственных границ остается Выборг, однако, по мере совершенствования транспортных средств, в общую систему центральных мест уже оказывается включена и северная часть страны. В 60-70 годы показатели системы, как отвечающей К=4, очень высоки. Тем не менее к 90-м годам, когда доля городского населения превысила 70 %, отчетливо наблюдается улучшение показателей системы, как отвечающей К=5. В эти годы наблюдается ускоренный рост Куопио (почти двукратный), вследствие чего последний заметно опережает по размерам и Ювяскюля и Ваасу, которым уступал прежде.
        Таким образом, исторический экскурс позволяет нам проследить все стадии цикла развития систем центральных мест. Аналогичные результаты можно видеть на примерах самых различных стран и регионов: Германии, Нидерландов, Польши, Англии и Уэльса, Урала и др. По мере роста уровня урбанизации, во всех названных системах расселения наилучших показателей релятивистской устойчивости последовательно достигали системы, отвечающие все более высокому значению К (Важенин, 1997). В то же время, наряду с развитием указанной закономерности для отдельных населенных пунктов, с ростом уровня урбанизации мы наблюдаем формирование городских агломераций. Для последних также оказывается возможным увидеть соответствие теории центральных мест только с учетом поправки на открытие нового витка в цикле развития систем расселения. Об этом свидетельствует в частности, характер изменения кривых распределения “ранг-размер” для городских агломераций, возвращающий их к виду, близкому к распределению городов при уровне урбанизации 50% (Важенин, 1999).
        Развитие средств транспорта непосредственно влияет на размерность отдельных систем центральных мест. На протяжении многих столетий радиусы их не превышали 150 км. Таковы расстояния между основными городами Финляндии в XIX веке, столицами важнейших Германских государств XVII-XVIII веков. На расстояниях 150-200 км располагались центры самостоятельных княжеств в Северо-восточной Руси XIV-XV веков (Москва, Тверь, Рязань, Ростов, Суздаль, Ярославль…), позднее главные губернские города Центральной России и т.д. Появление железных дорог, совпавшее с ускорившимся развитием городских поселений, существенно повлияло на характеристики их роста. Так, по всероссийской переписи населения 1897 года в Европейской части России насчитывалось 14 городов с населением свыше 100 тыс.жителей, но среди них не оказалось ни одного из прежних великокняжеских центров, которые разместились слишком близко к Москве. В малороссийских, прибалтийских и поволжских губерниях, где выросло по несколько городов-стотысячников, расстояния между ними составили порядка 300-400 км. Аналогично, среднее расстояние между важнейшими городами Франции второй половины XIX века достигает 330 км. Таковы же и расстояния между крупнейшими городами Северо-Востока и Среднего Запада Американских Соединенных Штатов этого периода. На редкозаселенных территориях (например, по трассе Транссибирской магистрали) шаг между важнейшими центрами может достигать 600 км, и примерно таковы размеры систем центральных мест, которые могут быть надежно отслежены на настоящий момент.
        Следует отметить, что изучению исследователей систем центральных мест в XX веке подверглись системы расселения сложившиеся под влиянием именно скоростей железнодорожного и автомобильного транспорта. Причем, строительство скоростных железных дорог и автобанов, как и влияние авиации, только начинают сказываться на конфигурации систем расселения современного постиндустриального общества. Учет, во что выльются деформации вызванные подобным спрессованием пространства-времени, требует, как определения тех потребностей, которые формируются в информационном обществе человечества XXI века, так и путей их удовлетворения. Не последнюю роль при этом играют возможности, которые создаются глобальными электронными кибер-пространствами, типа “Интернета”. В то же время, темпы роста туристической отрасли, например, свидетельствуют о том, что никакие “эрзац-продукты” не способны заменить потребности в личном присутствии индивидуума в той или иной точке пространства. Следовательно, центральные места будут продолжать играть ключевую роль в рисунке расселения человека в масштабах всей планеты и в дальнейшем, хотя их конфигурация не может не претерпеть заметных изменений.
        Таким образом, если исходить из представлений, что определяющим фактором в пространственном распределении людей служат их потребности, правомерно утверждать, что закономерности, выявленные теорией центральных мест, действуют в любых системах расселения. Проведенный анализ подтверждает, что критериям систем центральных мест отвечают самые разнообразные системы расселения, существовавшие на протяжении многовековой истории. При этом, учет цикличности смены модификаций от К=1 до К=7 позволяет выявить соответствие для всех периодов их развития, связанных с ростом городского населения, вплоть до формирования высокоурбанизированных ареалов и мегалополисов. Какими бы причинами не было вызвано появление населенных пунктов, на дальнейшем их развитии неизбежно (в большей или меньшей мере) сказывается действие сил, ведущих к формированию систем центральных мест. Внешние воздействия (приток населения, вызванный влиянием природных или административных ресурсов), эффективны в ограниченный период времени, с их ослаблением, потребности человека начинают менять рисунок системы расселения, приводя его в соответствие с фазой цикла, на котором находится система. Объяснение подобным изменениям можно найти в закономерностях, сформулированных в теории центральных мест Вальтером Кристаллером, Августом Лёшем и их последователями.

Литература

  1. Важенин А.А. Эволюционные процессы в системах расселения. Екатеринбург. УрО РАН, 1997.
  2. Важенин А.А. Устойчивость распределения городских поселений в системах расселения // Известия РАН. Серия географическая. 1999, № 1, с.55-59.
  3. Капица С.П. Теория роста населения Земли. М. МФТИ, 1997.
  4. Ключевский В.О. Лекции по русской истории, читанные на Высших женских курсах в Москве в 1872-1875 гг. М. Гуманит. изд. центр ВЛАДОС, 1997.
  5. Лёш А. Географическое размещение хозяйства. М. Изд. иностр. лит., 1959.
  6. Тюнен И.Г. Изолированное государство. М. Изд. Газеты “Экономическая жизнь”, 1926.
  7. Шупер В.А. Самоорганизация городского расселения. М. Изд. РОУ, 1995.

Оглавление