Оглавление

ПРИНЦИП ФРАКТАЛЬНОСТИ И ЯЗЫКОВОЙ ФИЛОГЕНЕЗ
Ю.В. Помигуев
Ботанический сад АмурНЦ ДВО РАН, г. Благовещенск

        Рассматривая язык как одну из структурообразующих социум, коммуникативную подсистему и неотъемлемый атрибут общественного сознания - этого "голограммного" двойника социально-экономической системы, в котором отражена вся история ее становления; исходя из принципа фрактальности, как аксиоматического императива, следует признавать, что становление речи каждого человека проходит этапы, имеющие полное соответствие этапам языкового филогенеза. И обратно: филогенез языка /речи проходил этапы, аналогичные этапам становления речи современного человека. Однако проверка прямого утверждения на материале европейских, наиболее изученных, языков предоставляет факты, говорящие скорее о разнонаправленности процессов становления речи у детей и развития языка как такового за последние пять тысячелетий - на отрезке времени, допускающем надежную реконструкцию праязыковых состояний. Из всего разнообразия языков, засвидетельствованных как в историческом плане, так и в пространственном, не удается найти ни одного "примитивного". Даже в Австралии, где языки развивались изолированно в течение 45 тыс. лет, - все они принадлежат к тому же типу коммуникационных систем, что и "цивилизованные" языки. И не видно никакого глобального направления движения от простого к сложному. Поэтому, с точки зрения синергетики, режим развития языка на протяжении всего указанного периода может быть охарактеризован как автомодельный (автомодельный цикл [1, с.61-62]). Это утверждение давно стало аксиомой лингвистики и уже вошло в литературу, носящую дидактический характер [2, 3]. С другой стороны, язык не мог возникнуть сразу во всем разнообразии и сложности.
        В свете сказанного, обратное утверждение о том, что языковой филогенез проходил этапы, гомологичные этапам онтогенетическим, кажется еще более зыбким, ибо относится оно к разряду рассуждений о доисторической эпохе, т.е. к гипотезам практически не проверяемым. Но есть еще одна возможность, которая позволяет оптимистически взглянуть на создание общей теории развития естественных языков. Эта возможность связана с теми следствиями, которые прямо вытекают из формулировки свойства фрактальности самоорганизующихся систем.
         Первое следствие гласит, что высокоранговая целостность дивергирует (разрушается), если составляющие ее подсистемы теряют подобие; каждая из этих подсистем переходит в самостоятельный ранг (все разнообразие современных языков - наглядное тому подтверждение). Второе же следствие заключается в том, что морфология самоорганизующейся прогрессивно развивающейся системы есть пространственная свертка тех временных этапов (циклов), которые прошла данная система в своем становлении: в каждом иерархическом уровне системы всегда содержится информация о ее прошлом динамическом состоянии, об определенном этапе (соответственном уровне) развития.
        В 80-х гг. XX в. опубликован ряд монографий, по-новому освещающих проблемы фоносемантики [4-7]. Авторы их признают в той или иной степени универсальность связи звуковой формы всех минимальных единиц языка/речи и передаваемого ими смыслового содержания на единой психофизической основе, т.е. в конце концов признают мотивированную значимость фонемы. Критический анализ указанных работ с позиции синергетики (с опорой на наблюдения и выводы, содержащиеся в трудах психологов школы Л.С. Выготского, при дополнительном привлечении наблюдений ряда художников слова, таких как В. Хлебников) позволяет выдвинуть рабочую гипотезу: каждая фонема той или иной морфемы является определенным семантическим элементом и денограммно (от "денотат" и "энцефалограмма" [8, с. 180]) символизирует какое-либо отношение свойств внеязыковой реальности, осваиваемой и осознаваемой человеком, а каждое слово является последовательно упорядоченным пакетом - контаминацией имитативов (или идеофонов - в терминологии Д. Вестермана [9]), представляя собой либо собственно имитатив, либо образование, имеющее в своем составе "погашенные имитативы" [6], в виде производящих корней - радиксоидов. Минимальной синестемно (от греч. "соощущение + соэмоция" [5]) значимой единицей языка/речи является структурно-лексический идеофон (СЛИФ, "идеофонема") - фонема, занимающая определенную позицию в той или иной морфеме.
        Получение практических результатов, подтверждающих эту гипотезу, будет означать, что удается нащупать пути к снятию "парадокса" лингвистики и к созданию системы, способной достоверно объяснять смысл каждого отдельного звучания, смысл взаимопереходов и изменений этих звучаний и "...весь спектр возможных вторичных и всех последующих образований в одном языке, для него самого, а также… и для языка, человеческой членораздельной речи, как такового" [10, с. 93].
        Автором доклада найдены некоторые новые соотношения звуковой формы и смыслового содержания всех русскоязычных фонем, позволяющие удовлетворительно объяснить механизм семантического функционирования русского языка на фонемном уровне. В таблице приведены лишь несколько примеров этих соотношений. Дальнейшее их изучение поможет глубже понять механизм языка как такового.
         Рамки доклада не позволяют привести здесь подробную аргументацию выдвигаемой гипотезы, приводим лишь ее итоговую формулировку, содержащую два положения.

  1. Пусть лексикон (Lex) какого-либо языка (L) содержит n L-имманентных морфем, каждая из которых (Ni) имеет в своем составе одну и ту же фонему (<j>j); где i=1,2,3,.., n - номер <j> - содержащей морфемы в выборке, а j=1,2,3,.., m - номер фонемы в звуковом (фонемном) алфавите (ФL) языка L. Тогда всегда найдется денограммно определяемый, мотивируемый психофизиологическими свойствами (Y)j фонемы <j>j=p такой дифференциальный семантический признак Д]in Ni <j>j=p, по отношению к которому каждый денотат (объективно или субъективно существующее - толкуемое, определяемое), прообраз - Дij=p, представленный в выборке ]in Ni<j>j=p Ì Lex своим знаком-именем (сигнификатом; в плане выражения- лексемой, в плане содержания- семемой), образом - Nij=p, существенно неиндеферентен.
  2. В рамках системы данного языка всегда можно выявить семантическую роль любой и каждой фонемы, определить их смысл в структуре морфем. В основании семантического функционирования любой фонемы в языковой структуре лежит синестемный артикуляционный аргумент семантической основы фонемы - (Y)j, отражающий определенную, выражающуюся в звуковой форме психофизиологическую реакцию на то или иное восприятие, впечатление, получаемое от взаимодействия человека с тем или иным свойством окружающей действительности.

        Очень упрощая действительное положение, лишь с целью уточниться с дефинициями, можно сказать, что множество чувственно воспринимаемых свойств внеязыковой реальности (сенсорных конструктов) - S, данных человеку в его ощущениях, представлениях, посредством механизма синестемии отображаются множеством артикуляционных реакций - Y в дискретное множество звуков - Ф (в системе языка являющихся фонемами)

Y:S®Ф; (Ф= Y (S)) (1)

        Искомая семантическая функция (в дальнейшем называемая определенная семантическая функция) - f эксплицирует (т.е. интерпретируя, отображает в явном виде) множество Ф в еще более дискретное множество значений << j >>, составляющих структурную означимость фонемы (СтрОФ,<<j>>):

F:Ф®<< j >>; (<<j >>=f(Ф)) (2)

        Таким образом, СтрОФ рассматривается как область значений сложной функции

<< j >>=f(Y (S)) (3)


Соотношение звуковой формы и смыслового содержания
некоторых фонем русской лексики


№ п/п.

Фонема, (устойчивое фонемное сочетание), как идеофон (<j>)

Психофизиологический аргумент фонемы (yj ) – отображаемое в звуке ощущение (сенсорный конструкт), получаемое при контакте с тем или иным отношением внеязыковой действительности, воспринимаемое (мыслимое) как:

Семантическая основа фонемы (СОФ, <j> ) - ядро < <j>>

1.

<а>

Мгновенный переход чего-либо из состояния "то, внешнее" в состояние "это": момент появления, присвоения, "озарения", полного усвоения; (самое) близкое, простое, известное каждому свойство

<предопреде-ленное; близ-ко(е), просто(е), известно(е) >

2.

<о>

Отдельность, объемность, охват чего-либо; имеющее две или более стороны, части, цикличное

<сторона/дру-гая сторона; охват; от "это-го" к "тому">

3.

<б>, <б’>
Ì <б>

Внешний переходный слой, облегающий, обертывающий что-нибудь, поверх него, ("бока", "берега") внешним образом охраняющий качественную определенность (внутреннее содержание, "плоть/суть") объекта; избыток

<более меры; сверх(у); "бока">

4.

<п>, <п’>
Ì<п>

Заполняющее, состоящее из дополнительных друг другу (парных) частей (в пределе мелких, далее неделимых, "прах", "пар"), друг без друга полых, пустых; опора (пра-) чего-либо; до полной меры (недостающее)

<полое (пустое)/пол-ное; "пра-">

5.

<з>, <з’>
Ì<з>

относящееся к "крепкой", вещественной, причинно-следственной связи; ее причина; узел, из центра которого исходят управляющие импульсы (управление) с полностью определенным положением в пространстве и времени; "ведущее звено в цепи", предваряющее, предопределяющее

<причина/след-ствие; "узел", "крепкая связь">

6.

<с>, <с’>
Ì<с>

относящееся к "тонкой", не каждому понятной, условной, опосредованной, случайной, прерывающейся, сходящей "на нет" связи

<причина/след-ствие; "если"; "тонкая связь">

        Примечание: Ì - знак включения; ‘’ - семантические кавычки

        Множество конкретных значений этой функции в совокупности представляет собой ассоциативно-семантическое поле, т.е. такое множество, каждый элемент которого (каждое отдельное понятие - сема, семема) находится в тесной парной или множественной корреляции: синонимической (прямой), антонимической (обратной) или в конверсной связи со смежными; его единицы находятся в ассоциативно-деривационных отношениях (полисемных - по отношению друг к другу и как смыслообразовательное гнездо). СтрОФ выявляются как конструкции-высказывания, построенные по определенным правилам объединения понятий, значений (пучки сем, семем), производных от единой семантической основы фонемы (СОФ,< j >). То есть, СОФ - инвариантная часть СтрОФ, представляющая собой отношение значений, входящих в ядро ассоциативно-семантического поля, - отношение, которым это поле, собственно говоря, и индуцируется, порождается.
         Наличие находящейся в свернутом, недоступном для непосредственного восприятия виде, но вполне определяемой идеоморфонемной структуры лексики свидетельствует о прошлом динамическом состоянии языка/речи: современному уровню организации языка предшествовала организация идеофонно - имитативная. Основной структурно - семантической единицей, обозначающей объекты, их свойства, отношения действительности, являлся имитатив - "звукообраз", представляющий собой непосредственную точно выражающую внутренние чувства, звуковую реакцию на полученное впечатление.
        В становлении речи у ребенка в возрасте конца первого и большей части второго года развития наблюдается появление латентного языка (про - речи), названного В. Элиасбергом (1928), из-за его яркого своеобразия, автономной детской речью. Это явление впервые было описано Ч. Дарвином, особое внимание ему уделял Л.С. Выготский [11]. По всем характерным признакам, описанным в литературе по детской психологии, этот латентный период развития речи может быть соотнесен с доимитативным (точнее - предымитативным) периодом становления речи в антропогенезе. Обычно период автономной детской речи длится от 3 до 9 месяцев. Но описаны случаи, когда автономная детская речь не перерастает вовремя в обычную и развивается по сложным законам объединения и построения отдельных слов и фраз. Например, у одной девочки такая речь обнаруживала особый тип словообразований, существующий в некоторых языках. У нее "ф - ф" обозначало огонь, а "динь" - предмет, который движется, отсюда "фа-динь" - поезд, а кошка - "тпру-динь" [11, с. 123-144]. Именно такие гиперболические формы автономной детской речи являют собой примеры языка имитативного уровня организации.
        Автономная детская речь - главное приобретение переходного возраста (т.н. кризис первого года жизни). Приобретение критического возраста никогда не остается на последующую жизнь, в отличие от тех приобретений, которые делаются в стабильном возрасте: умение ходить, говорить, писать и т.д. Автономная речь исчезает вместе с окончанием критического возраста - возникает настоящая речь. Говоря о преходящем значении приобретений критических возрастов, Л.С. Выготский отмечает, что " …они имеют очень большое генетическое значение; они являются как бы переходным мостом. Без образования автономной речи ребенок никогда не перешел бы от безъязычного к языковому периоду развития. По-настоящему приобретения критических возрастов не уничтожаются, а только трансформируются в более сложное образование. Они выполняют определенную генетическую функцию при переходе от одной стадии развития к другой" (выделено мной - Ю. П.) [11, с.144].
        В чем же заключается эта "генетическая функция" автономной имитативной речи? На латентном этапе становление языка/речи (как в онтогенезе, так и филогенезе) протекает как процесс эксплицитного (прямого, явного) означивания того или иного, получаемого от взаимодействия с тем или иным свойством окружающей действительности, впечатления, сопровождающегося непосредственным инстинктивным артикуляционным движением из которого звук и возникает. Соединяясь на основе психофизиологического механизма синестемии, впечатление и изначально непроизвольная артикуляция могут порождать (и порождают) перенос мотивированной в звуке незвуковой информации [см. 5]. На этой единой психофизиологической основе звук и начинает все более целенаправленно и осмысленно использоваться как модель-имитация той или иной ситуации, как ее знак, одинаково понимаемый находящимися в едином ситуационном контексте соплеменниками, как индуктор со-эмоций и, главное, как побуждающий сигнал к выполнению (невыполнению) действия, сообразного идеофонно имитируемой ситуации, все более и более в качестве орудия социальной деятельности [см. 11, 12, 13].
        С завершением перехода развития языка на "постимитативный" (современный) уровень 50-100 тыс. лет назад, завершился процесс эксплицитного означивания фонем. Однако старая идеофонно-имитативная организация языка сохраняется в виде определенной идеоморфонемной структуры лексики и уже, как подсистема языка, продолжает трансформироваться имплицитно. Причем СОФ, детерминированные психофизическим механизмом человеческого восприятия, наиболее консервативны; меняются лишь частные окказионально-прагматические аспекты СтрОФ, те, которые зависят от субъективных особенностей этого восприятия: этнокультурных, социально-групповых, возрастных. Именно такие аспекты означимостей фонем выявляются методом семантического дифференциала (СД) Ч. Осгуда [14], совместно с приемами факторного анализа. СОФ же могут быть выявлены в предельно глубоком анализе структурно-лексических идеофонов (в частности, приемами построения денограмм, путем эвристических итераций и т.п.). Таким образом, смысловое содержание любой фонемы включает в себя, по крайней мере, два вида составляющих: инвариантные узуально-семантические основы (СОФ, <j>) и окказионально-прагматические спектры (СД, PS). В зависимости от позиции (комбинаторно-линейной, фонологической) - п, занимаемой фонемой в морфеме, актуализируется та или иная ветвь в <<j>>. Уточнение СтрОФ (повышение порядка, (к)) может продолжаться по отношению к тому или иному типу морфем, по отношению к конкретным фонемам, занимающим смежные позиции в морфе и т.д., вплоть до привлечения данных анализа просодических оппозиций по ударению и тону. Вопрос лишь в выборе критерия достаточности (критического порядка (к = k)) глубины анализа СтрОФ, что зависит от цели того или иного конкретного исследования. Выявив и количественно оценив структурные связи в << j >> (периферийность, направленность, устойчивость, парные и множественные корреляционные отношения и т.п.), определив PS, мы тем самым устанавливаем и структурно-лексический идеофон (СЛИФ, {j}) - полное смысловое содержание и семантическую роль фонемы в системе языка, рассматриваемого синхронического среза.

{j}‹‹j›› (пkк=k) + PS ‹j› (4)

        Методика анализа СЛИФ более подробно излагается в подготавливаемой к публикации работе "Структурные означимости фонем и смысловая текстура морфем русской лексики".
        Для искусства, художественной литературы, медицины, технологии рекламы, политики крайне важно знать, "как слово отзовется". Поэтому, если мы знаем, что каждый звук, вплетенный в кружево речи, несет долю смысла, является "смысловым квантом" и закономерно, на подсознательном уровне (имплицитно) воздействует на психику слушателя, читателя, вольного или невольного, то сознательное использование этого фактора для специалистов названных сфер имеет, порой, решающее значение. Но есть еще одна сфера, напрямую связанная с информатикой, когнитологией и лингвистикой. Это создание и стремительное развитие интеллектуальных компьютерных систем и глобальной информационной компьютерной сети, этой "третьей сигнальной системы". И может быть, в создании сети, объединяющей компьютерные базы знаний в глобальную сеть, и есть истинное предназначение человека? Быть промежуточным звеном между экосистемой Земли и этим ее новообразованием, организуя материальное производство, вовлекая в него вещество и энергию, предоставляемые ему на условиях диктуемых возможностями и свойствами природы, и, проявляя свою сущность, поставлять в глобальную сеть свои идеи - предварительно осмысленную человеческим мозгом первичную информацию в виде текстуально, графически и голограммно оформленных мыслей, эмоций, цельных образов. Играя роль внешней "надкоры" головного мозга, функционально являясь продолжением его отделов, ответственных за социальность и нравственность, глобальная компьютерная сеть должна стать, образно говоря, самой совестью, контролирующей социально-экономическую деятельность.
         Все чаще специалисты по общению с интеллектуальными системами говорят о "моделях пользования", понимая под этим способность системы учитывать цели и намерения человека, его знания и ожидания. Становится ясно, что эффективное использование возможностей интеллектуальных систем требует решения задач психолингвистического характера. Важно научить систему не столько тому, что и как сказать, но и тому, чего не надо говорить. В ходе исследований в рамках теории дискурса - научном направлении, изучающем структуру и динамику акта общения, найдены постулаты общения: информативности (не говори банальностей), истинности (не уверен - не сообщай), релевантности (уместности, связности и т.п.), ясности выражения (избегай неоднозначностей). Чтобы добиться от интеллектуальной системы выполнения таких предписаний, надо объяснить ей, что значат понятия "не вводить в заблуждение" или "быть в чем-то неуверенным", далекие от точности математических формулировок. Поэтому подобные постулаты пока не реализованы в полной мере ни в одной из диалоговых систем. Возможно, исследования структурно-лексических идеофонов - именно то недостающее звено, которое поможет решить эту задачу уже в недалеком будущем.

Литература

  1. Поздняков А.В. Стратегия российских реформ. - Томск, 1998. - 324 с.
  2. Бабаева Е. Все течет, все меняется // Энциклопедия для детей. - М.:Аванта +, 1998. – Т. 10: Языкознание. - С. 388-398.
  3. Плунгян В.А. Почему языки такие разные? - М.: Русские словари, 1996.
  4. Журавлев А.П. Звук и смысл. - М., 1981.
  5. Воронин С.В. Основы фоносемантики. - Л., 1982.
  6. Корнилов Г.Е. Имитативы в чувашском языке. - Чебоксары, 1984.
  7. Андреев Н. Д. Раннеиндоевропейский праязык. - М., 1986.
  8. Пелевина Н.Ф. Способы определения структуры значений // Теория речевой деятельности. - М.: Наука, 1968. - С. 179-186.
  9. Вестерман Д. Звук, тон и значение в западно-африканских суданских языках // Африканское языкознание. - М., 1963.
  10. Надель-Червинская М.М., Червинский П.П. Энциклопедический мир Владимира Даля. Кн. первая: Птицы. – Ростов н/Д.: Феникс, 1996.
  11. Выготский Л.С. Вопросы детской психологии. - СПб.: Союз, 1997. - 224 с.
  12. Выготский Л.С. Собр. соч.: в 6-и т. - М.,1982-1984.
  13. Леонтьев А.А. Психолингвистика. – Л., 1967.
  14. Osgood C.E. The nature and measurement of meaning // Psychological Bulletin. – 1952. – Vol. 49.

Оглавление