МЕТОДОЛОГИЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТНОГО ПРОГНОЗИРОВАНИЯ В КОНТЕКСТЕ УСТОЙЧИВОГО РАЗВИТИЯ СОЦИУМА Постановочный фокус

Б.Ф. Бидюков, Е.В. Малиновский
Новосибирский педагогический колледж, ООО "Медаксесс"
г. Новосибирск

        Приведен анализ проблемной ситуации в сфере представлений об устойчивом развитии общества. Зафиксирован характер проблем. Выделен фокус прогнозирования. Осуществлена постановка задачи на разработку методологии прогнозирования, исходя из представлений теории деятельности. Рассмотрены принципиальные модели естественного, искусственного и искусственно-естественного подходов к прогнозированию. Обозначены необходимые условия для разработки новых прогнозных технологий.

        Тема обсуждения, вынесенная на конференцию - "Устойчивое развитие: иллюзии, реальность, прогноз" - привлекает латентно содержащейся в ней проблемностью. Обращение к тексту "Информационного письма" [1] научного семинара, организующего эту конференцию, позволяет уже непосредственно усмотреть соответствующую формулировку: "Проблема устойчивого развития цивилизации широко дискутируется в различных слоях общества, прежде всего среди политиков, экономистов и государственных деятелей". Далее, устроители конференции обрисовывают нынешнее положение в мире: "Реально ситуация вокруг проблемы устойчивого развития складывается так, что разговоров об этом много, а процесс деградации среды продолжает развиваться по экспоненте". Анализ же этой ситуации, по их словам, "показывает, что в отношении проблемы устойчивого развития нет не только единопонимания, но нередко положения ее основываются на методологии, далекой от действительно научных теорий".

         Обозначенные посылки вполне достаточны, чтобы задуматься над тем, а в чем, собственно, проблема?

         Чтобы разобраться в этом вопросе, обратимся теперь к диалогу "Парадигма устойчивого развития", являющемуся реконструктивным текстом, вводящим в суть проблематики. Текст взят из источника [2]. В диалоге показана эволюция позиции эколога-традиционалиста под воздействием аргументов методолога, анализирующего сложившуюся ситуацию и характер деятельности специалистов, включенных в работу над проблемой устойчивого развития. Ограниченный объем публикации требует от нас привести лишь самые сущностные фрагменты этого диалога.

         Методолог (далее М.): …В чем проблема? Как с этим связана устойчивость развития?

         Эколог (далее Э.): Дело в том, что мы принадлежим биосфере, которая имеет свои циклы развития. Следовательно, если мы меняем состояния биосферы, меняется и характер прохождения циклов, его содержание. Чтобы более-менее устойчиво существовать в меняющейся биосфере, человечество, общество должно успевать адаптироваться к нему, к изменениям.

         М.: То есть, вопрос состоит в объеме времени адаптации общества, человечества к изменениям в биосфере? А как же деятельность людей? Она предполагается сохраняющейся?

         Э.: И деятельность людей должна быть адаптирована. Но уже не к самой биосфере, а к целому "общество-природа". Это целое должно быть равновесным и устойчивым.

         М.: Следовательно, поведение людей может изменяться, и критерием коррекций выступает целое "общество-природа". Акцентировки в выработке коррекций локальны, а общий эффект состоит в сохранности, стабильности кругооборота этой целостности… В этом проблема? В новой ценности - сохраняемости кругооборота целостности?

         Э.: И да, и нет. Устойчивость этой целостности без культуры, духовности людей, изменения содержания культуры,.. сознания и самосознания людей - не получится…

         М.: Тем самым, бытие в природе, отношение к ней, отношение к своей деятельности, отношение к себе - все во взаимосвязи и подчинено адаптации к целостности!

         Э.: Да, имеется в виду устойчивость социально-эколого-экономической системы. Даже еще точнее, прогресс определяется балансом и устойчивостью баланса между экономикой, экологией, социальной справедливостью и духовностью…

         М.: Иначе говоря, в силу многомерности самого явления стабильности,.. соразмеряемости самых различных "логик" бытия… вся идея устойчивости рассматривается как принципиальное событие в истории цивилизации. Так?

         Э.: Именно. Это смена самой цивилизационной парадигмы… смена парадигмы мышления, создание нового способа мышления, новой нравственности".

         Итак, проблема видится в необходимости сохранить кругооборот целостности, чего пока нет. Отсюда возникает задача смены цивилизационной парадигмы. Попытаемся уточнить, что на что должно меняться и каким образом.

         М.: Вы говорили и обосновывали идеи устойчивого развития. А я увидел в этом идею и соответствующие проблемы устойчивости бытия. А как же с развитием?

         Э.: Но ведь есть же естественный кругооборот развития биосферы. Следовательно, есть и проблемы развития человечества в пределах этого кругооборота. Вместе с тем, и проблемы устойчивости развития, избегания дисбаланса.

         М.: А Вы могли бы перевести обсуждение развития из естественной (Е) плоскости, которая как бы не зависит от нашего деятельностного начала или рассматривает саму деятельность как естественное событие, в естественно-искусственную (Е/И) и даже в искусственно-естественную (И/Е) плоскость?

         Э.: …Вы имеете в виду, что человеческая деятельность является не естественной, а естественно-искусственной или искусственно-естественной?

         М.: Да. Это не "деятельность" нервной системы. В человеческой деятельности есть цель и ее содержание соотнесено с социальными и культурными нормами… Но ведь нормы живут "неестественно". А культурные нормы, средства культуры и даже продукты культуры далеко отсоединены от естественных зависимостей со средой, с ситуациями.

         Э.: …Что же тогда? Как тут меняется техника обсуждения?

         М.: Тогда нужно "развитие" отличить от "эволюции" и "революции". Эволюция суть Е/И событие, в котором мы участвуем, но подчинены охватывающей нас целостности, ее предельности. В этом варианте деятельности мы занимаемся регулированием процессов в рамках достижения намеченной цели и реализации фиксированной нормы деятельности.

         Э.: …Революционный подход ведет к противопоставлению целостности, что губительно для целостности и самого человека. Ну, а развитие?

         М.: Развитие вызывается "опасностями", когда имеющимися в нашем распоряжении средствами мы не можем достигать намеченных целей, когда нет адекватных новым (существенным) обстоятельствам способов деятельности.

         Э.: Иначе говоря, Вы развитие связываете только с человеческой деятельностью?

         М.: Да, поскольку только в деятельности заложена ответственность за наше бытие. …Человек, вносящий искусственное в природный процесс, осуществляя деятельность, имеет два принципиально различных типа ориентации. Одна связана с применением готовых средств и методов - функционирование. А вот другая - связана с изменением средств и методов, что сопровождается структурной перестройкой деятельности, подготавливающих ее условий. …Масштаб ответственности во втором случае меняется. Создавая средства, человек берет на себя и ответственность за их роль в будущей деятельности и вне ее.

         Э.: Как правило, этого мы и не наблюдаем.

         М.: Итак, мы называем развитием процесс обогащения средств и методов в мыследеятельности. …Если человек включен в развитие, он иначе реагирует на затруднения, на возникшие вопросы. Чем он более оснащен средствами и методами анализа, тем он быстрее отвечает на вопросы, находит пути снятия затруднения. То, что раньше не рассматривалось в качестве используемого ресурса, он "превращает" в ресурс… В развитии ресурсы лишь умножаются.

         Э.: Конечно, развитие как интеллектуальное событие, увеличивает вероятность догадаться, как снять проблему.

         М.: Оно увеличивает число степеней свободы и всегда связано с усложнением. Но для того, чтобы реализовать замысел, чтобы быть реалистичным, надо сначала выявить тенденции, знать жизнь развиваемого материала, владеть прогнозом, да и оформлять свои исходные желания".

         Если теперь резюмировать смысловой контекст приведенных в диалоге рассуждений и выделить ценностные основания предлагаемой смены парадигмы, то можно заключить, что она предполагает выход за границы естественного протекания процессов, прежде всего в мышлении людей, берущих на себя ответственность за собственную судьбу и судьбы мира по сопричастности. Необходимо осуществить принципиальный переход от функционирующей деятельности к деятельности развития.

         В этом же ключе, по мнению автора, да и нашему собственному, следует рассматривать потребность в прогнозировании, причем, не только процессов функционирования, но и развития. Однако анализ многочисленных литературных источников, отражающих практику прогнозирования, показывает, что технологии такого рода захватывают преимущественно области работы с эмпирическим материалом. Собственно теоретических разработок чрезвычайно мало, а о методологических и говорить не приходится. Имеющиеся же экземпляры выполнены исключительно в Е-подходе.

         Описанная ситуация потребовала разработки иного рода. Первый опыт выстраивания методологии прогнозирования в деятельностном подходе дается ниже.

  1. Поскольку наша задача - построить определенное представление о прогнозировании, то первый вопрос: какого типа должно быть это представление? Какими критериями должны мы руководствоваться при оценке полученного результата, и, соответственно, что должно быть положено в основание нашего построения? Безусловно, в решении данного вопроса могут быть различные версии, продиктованные ценностными предпочтениями. На наш взгляд, в первую очередь определенный интерес представляет развитие таких представлений о прогнозировании, которые бы обеспечивали адекватное решение двух практических задач. Первая - развитие самой сферы прогнозирования. Причем в качестве основы развития нами понимается фиксация противоречий и затруднений, существующих в этой сфере и выявление предпосылок для преодоления этих затруднений, и на этой основе создание методик и технологий прогнозирования. Вторая задача - это структуризация использования результатов прогнозной деятельности в практике. В частности, создание эффективной базы для методик критики и арбитрирования прогнозов, а также практики оформления прогнозных заказов.

  2. В силу этих интенций, логичным представляется взять в качестве теоретического инструментария для построения нужных нам представлений о прогнозировании подход, выработанный в теории деятельности, и более узко - систему взглядов о бытии знаний в деятельности. Говоря о прогнозировании в рамках теоретико-деятельностных представлений, мы, в первую очередь, выделяем прогнозирование как сферу, сервисную по отношению к большей подсистеме (рис 1). Действительно, прогнозирование существует сначала как компонент в рамках науки, инженерии и управления и благодаря такому существованию может оформляться в отдельные ставшие практики.
    Для понимания сущности прогнозирования этот факт является центральным. Соответственно и результаты прогнозной деятельности - прогнозы, понимаемые как специфические структуры знаний, надо рассматривать в двух ипостасях. С одной стороны, мы должны описывать прогнозы как собственно знания, и, следовательно, исследовать их логическую организацию, а с другой - мы должны изучать их природу функционально, то есть рассматривать их дальнейшую жизнь вне систем прогнозирования, как функциональных элементов объемлющих систем.

  3. В рамках данного текста естественно невозможно обсудить все тонкости и детали, поэтому ограничимся тем, что введем три базовых модели построения прогнозной деятельности и рассмотрим возможные типы знаний в каждой из этих моделей.
    Итак, первая модель - "прогнозирование естественного процесса" (рис. 2 а). Предполагается, что нам дан некий объект, обладающий определенной природой, внутренними причинами движения, в силу которых меняются его состояния. Собственно, предпосылкой для прогнозирования являются два фактора - наличие в объекте определенной природы и фиксация этой природы в знании. Причем это знание - внешнее для прогнозной деятельности, оно создано вне ее и привнесено в качестве средствиальной компоненты. Из такого видения объекта прогнозирования следует и организация прогнозного знания, и сама последовательность операций прогнозирования. В частности, необходимым являются определение стадии жизненного цикла конкретного объекта в терминах абстрактных представлений и трактовка абстракций применительно к ситуации прогноза. Наша объектная схема может быть легко усложнена введением внешнего фактора, как влияющего на протекание естественной жизни объекта прогнозирования. Отсюда возникает знание другого типа - о невозможности протекания естественного процесса и причинах этой невозможности. Самый важный фактор в схеме - представление о непрерывном и стадийном изменение объекта.
  4. Следующая схема-модель - "прогнозирование искусственного процесса" (рис. 2 б). Здесь мы полагаем, не просто объект с внутренней устроенностью, а объект, противопоставленный деятелю как материал. Эта модель как бы ассимилирует первую, но только в части учета природы материала. С другой стороны, у нас появляются цели и средства, противоположные материалу. Собственно, в этом соотношении и строится прогноз, как ответ на вопрос - как будет протекать деятельность в этой ситуации: а именно, будет ли получен продукт, а если нет, то какого рода затруднение возникнет. Если в основе работы в первой модели были представления о жизненном цикле, то здесь в основе наоборот - структурные представления. Операции прогнозирования здесь строятся по принципу исследования каждого блока ситуации - представлений о продукте, наличных средствах, и т.д. Создание прогноза опирается здесь на совершенно другие представления - прежде всего нормативные и теоретические знания о деятельности, а также на использовании знаний об объекте оперирования, полученных в рамках первой модели.
  5. Третья модель - "прогнозирование искусственного процесса как естественного" (рис. 2 в). Здесь мы преодолеваем ситуативный характер второй модели. Деятель, в его противопоставлении объекту деятельности, видится как существующий уже не произвольно, а подчиненно всей логике развертывания деятельности, как естественному многостадийному процессу. Эта схема представляет собой определенный синтез двух предыдущих. С одной стороны, мы рассматриваем деятеля как и в схеме 2б, но движимого естественной динамикой деятельности. Как и в схеме 2а мы можем ввести внешний фактор и выявлять его действие на процесс развертывания деятельности. И соответственно строить знания, как ответы на вопрос: какие затруднения и почему возникнут при развертывании деятельности.
  6. Следует отметить, что прогностическое мышление в рамках каждой из схем имеет свои собственные особенности и принципы, а знания, получаемые при прогнозировании, имеют разную логическую структуру. Так очевидно, что знания, полученные в первой модели, не могут применяться в практике непосредственно, а лишь через их трансформацию в знания регулятивного свойства, то есть, полученные в рамках модели 2. То же относиться и к знаниям, полученным в модели 3, они должны быть перенесены в модель 2 и там переработаны. Эти отношения демонстрируют типичные разрывы и в практике использования заказа прогнозов. Другой важный момент заключается в том, что построение сложных технологий прогнозирования - например, социально-политического, невозможно без работы по всем трем схемам. И в этом смысле прогнозист должен всегда фиксировать, где именно он находится, какая мыслительная модальность адекватна, и как эффективно перейти к следующему шагу работ.
  7. Приведенные схемы фиксируют самые общие различения, выявленные при анализе прогнозной деятельности. Для адекватной рефлексии практики прогнозирования и строительства новых прогнозных технологий необходим тщательный анализ систем знаний в прогнозировании, специфических мыслительных действий и операций. В частности, принципиальным является исследование вопроса о типах прогнозных знаний, языках описания прогнозных задач, характере использования специальных знаковых средств, способах задания целостности объекта прогнозирования.

        Литература

  1. Информационное письмо №2 постоянно действующего научного семинара "Самоорганизация устойчивых целостностей в природе и обществе", 2002.
  2. Анисимов О.С. Акмеология и методология: проблемы психотехники и мыслетехники. М., 1998. С. 631 - 642.

Назад