ЧЕЛОВЕЧЕСКИЙ КАПИТАЛ РОССИИ КАК ПОТЕНЦИАЛЬНЫЙ ФАКТОР УСТОЙЧИВОГО РАЗВИТИЯ

Т.В. Захарова
Томский государственный университет

        Человеческий капитал России отличается полярностью и асимметричностью развития. Его качество не комплементарно заявленному переходу России к постиндустриальному обществу и нуждается в кропотливой доводке через систему доступного и по возможности всеобщего высшего образования. В конечном счете человеческий капитал России пока не является фактором устойчивого экономического роста страны. Недооценка этого обстоятельства может сильно замедлить проводимые реформы.

        В условиях постиндустриального общества меняются отраслевые пропорции экономики, а следовательно, меняется и структура занятости экономически активного населения. Уходит в прошлое доминирование традиционных индустриальных отраслей, на первый план выходит наука, информатика, управление, консалтинг, инжиниринг, страхование и другие высшие услуги. Характерно, что технический прогресс ведет к вытеснению людей не только из производства, но и из низшей сферы услуг: кофейные автоматы в офисах приводят к сокращению официантов, а компьютеры и диагностические приборы теснят бухгалтеров, учителей и медиков - это мировой процесс. Так, в некоторых развитых странах (Монусова, 2002) число студентов-медиков сокращается (Великобритания, Франция), ужесточается система лицензирования врачебной деятельности (Германия), поощряется ранний выход врачей на пенсию (Франция, Германия). Увеличивается число людей, работающих дистанционно, вдали от головного офиса, что уменьшает потребность в транспортных услугах, а увеличивает - в телекоммуникационных. Есть данные о том, что промышленная занятость в развитых странах составит к 2005 году около 14% (рабочих и инженеров примерно поровну) от экономически активного населения, сельскохозяйственная - 3%, всё остальное работающее население (83%) будет занято в сфере услуг.

         Большой популярностью на Западе пользуется концепция человеческого капитала (Щетинин, 2001). Человеческий капитал, на наш взгляд, - это не столько свойственный человеку богатый запас знаний и производственных навыков, сколько способность и предоставляемая ему государством или фирмой возможность непрерывно учиться и совершенствоваться. Многие исследователи рассматривают инвестиции в сферу образования как важный вид капиталовложений и один из главных факторов устойчивого экономического роста. Вклад образования в экономический рост может проявляться в различных формах: повышается производительность труда, улучшаются предпринимательские способности человека, ускоряется научный и технический поиск. Образование еще и великий уравнитель, весьма эффективно борющийся с бедностью и безработицей. В документах ЮНЕСКО зафиксировано, что образование не может более рассматриваться как роскошь или привилегия, но лишь представляет собой абсолютную необходимость. Среднее образование во всех развитых странах обязательно и очень многое делается для того, чтобы высшее образование было доступно разным слоям общества (гранты, займы, государственные гарантии по кредитам). Земля и капитал как факторы производства важны, но определяющую роль играет труд (Государственное…, 2001). Точнее, все то, что характеризует труд как производительную силу (уровень образования, здоровье, культура, готовность к конструктивной трудовой деятельности, способности).

         Вложения в человеческий капитал, по существующим оценкам, гораздо эффективнее, чем вложения в основные фонды. Так, в США на протяжении послевоенного периода нормы отдачи высшего образования располагались в интервале 8-12%, тогда как средняя норма прибыли реального капитала составляла около 4%. Есть прямая зависимость между размерами ВВП и коэффициентом образования населения. Американцы подсчитали, что увеличение сроков обучения хотя бы на один год дает прирост ВВП на 3%. Чем ниже коэффициент образования населения, тем беднее страна. Если население в стране грамотное и образованное, страна - богата. Рост числа получивших высшее образование расширяет, кроме того, средний класс, а отставшие в образовании (люди и страны) все чаще вытесняются на обочину. Считается, что, тратясь сегодня на образование и профессиональную подготовку людей, завтра государство получит от них максимальный вклад в ВВП. За новыми знаниями следуют новые технологии, а прогрессивные технологии рождают инновационные и успешно реализуемые товары. Устаревшие же технологии, как известно, убыточны. Они не приносят дохода, а произведенные в рамках таких технологий товары не возможно продать. Когда обновление затихает, экономика становится загнивающей, вопрос о том, когда ее обойдут более активные конкуренты - всего лишь вопрос времени (Портер, 2000).

         В современных условиях профессиональные знания, к сожалению, очень быстро устаревают. Ежегодно в мировом хозяйстве, по оценке западных исследователей, отмирает более 500 старых профессий и возникает более 600 новых. Если раньше высшего образования было достаточно для 20-25 лет практической деятельности, то сейчас оптимальный срок его эффективности составляет 5-7 лет, а в отраслях, определяющих научно-технический прогресс - 2-3 года (Боровик и др., 2001). Это означает, что в некоторых отраслях инновационные циклы короче, чем время подготовки специалистов. Это влечет за собой потребность в непрерывном повышении квалификации и переподготовки персонала. Если нет постоянного обновления знаний, то деквалификация населения неизбежна.

         Идеи постиндустриальной экономики входят в сознание большинства жителей России слишком медленно, с черепашьей скоростью. Вместе с тем вызовы времени требуют их быстрого освоения. От этого зависит, успеет ли Россия встроиться в мозаичный ковер глобальной экономики на правах полноправного члена или будет оставаться по-прежнему экономическим аутсайдером. Как бы мы ни оценивали на наших глазах разворачивающиеся национальные экономические процессы, наделяя их эпитетами от реархаизации и псевдорынка до модернизации и гуманизации экономики, суть их очевидна: перемены были нужны. Правда, Россия всегда была легка на затею преобразований, но далеко не все реформы удавалось успешно довести до конца. Что касается рыночных преобразований, то Правительство РФ считает, что переходный период в России практически завершен (Мау, 2000). Россия стала страной с рыночной экономикой и демократической Конституцией. Коммунизм пал: нет тотального огосударствления и дефицита, налицо демократия. Остальные задачи, дескать, менее уникальны - будет идти дальнейшая трансформация индустриальной организации общества в постиндустриальную. Остается укрепить институты власти - суды, силовые ведомства, армию, и это превратит Россию в рай для инвесторов, капиталы потекут рекой, а появившиеся избыточные ресурсы можно уже будет тратить и на человеческий потенциал.

         Такая точка зрения представляется сомнительной - ведь инвестиции (и еще какие!) в виде кредитов МВФ в Россию уже приходили, но не нашли достойного применения из-за неэффективности принимающей стороны. Вспомним также эпоху "нефтедолларов" в СССР - закупалось огромное количество прогрессивного оборудования, которое так и заржавело в упаковке - его некому было осваивать. Не оказалось грамотных, квалифицированных работников, комплементарных новым машинам и технологиям.

         А качество рынка? Напомним, что кула на Тробриандских островах или потлач у североамериканских индейцев тоже элементы рынка. Если рынок и удалось построить в России, то в сильно деформированном виде: мы видим, с одной стороны, олигархическую верхушку в сырьевых отраслях и финансовой сфере, которая озадачена лишь краткосрочными перспективами без дополнительных инвестиций в производство и, с другой стороны, отсталые сферы промышленности и сельского хозяйства (Иноземцев, 2000). Государство из-за дефицита средств, скапливающихся у олигархической верхушки, уклоняется от ответственности за сферу образования (в этом контексте вполне понятны неоднократные высказывания правительственных министров А.Починка и М.Филиппова об избытке в России людей с высшим образованием). Вместе с тем Россия приобретает все черты стран с периферийной экономикой (Волконский, 2001), в которых не только нехватка финансовых ресурсов, но и крайне высокая концентрация доходов и потребления придают развитию иррациональный характер

         Н.Работяжев и В.Исаев (2000) утверждают, что именно активная политика государства организовала трансформацию номенклатурной верхушки в олигархические группы. По оценке В.Полеванова, возглавившего Госкомимущество после А.Чубайса, 500 крупнейших предприятий России стоимостью не менее 200 млрд. долларов были проданы за 7,2 млрд. долл. Например, московский ЗИЛ (стоимостью 1 млрд. долл.) был продан всего за 4 млн. долл. Компания "Юкос", стоимость которой оценивается в 15 млрд. долл., была выкуплена за 300 млн. долл. В результате такой реформы полноценная рыночная экономика и цивилизованная частная собственность, конечно же, не появились. Возникшие в ходе приватизации хозяева частно-государственных предприятий (которые покупались на деньги государства) не могли стать эффективными собственниками и стратегическими инвесторами, так как в любой момент государство может экспроприировать такую собственность. Отсюда психология временщиков. Массовый слой потенциальных собственников был подавлен экспроприацией сбережений населения в 1992 и 1998 годах. В странах Восточной Европы ваучеры были именными - их можно было обменивать только на акции. Это было сделано для того, чтобы партийная номенклатура и спекулянты не смогли сконцентрировать в своих руках имущество. Малый и средний бизнес сталкивается с огромной массой бюрократических ограничений. В итоге число малых предприятий в России равно таковому в Венгрии (10 млн. жителей).

         По мнению Г.Явлинского, в России сложился не либеральный капитализм европейского типа, а корпоративный олигархический строй, основанный на старых монополиях (от себя добавим - и соответствующий уровню образования населения России). Главным действующим лицом в такой экономике является не предприниматель, производящий товары и услуги, а чиновник, распределяющий ресурсы. Французский экономист Ив Лолан по этому поводу заметил: "Если общественная система допускает быстрое и несоразмерное обогащение узкой олигархии, то это прямая противоположность подлинному капитализму". Капитализм какого типа построен в России? Итальянский (имея в виду семейный бизнес)? Но там отмечается активное участие государства в производственном процессе (вплоть до дирижизма). Шведский? Но основа шведской модели стабильность цен, полная занятость и выравнивание доходов. Германский? Но там царит модель социального рыночного хозяйства с сильной перераспределительной политикой. Французский? Но там как нигде сильна роль государства, а бывший премьер-министр Франции Эдуард Баладюр даже назвал свою страну государством-планификатором, имея в виду плановый характер французского этатизма (государственности)? Наверное, американский? Тогда почему бывший советник президента Бжезинский заявил, что Россия переходит от коммунизма "Бог знает к чему"? А Дж.Сорос пишет, что в России создается "пародия на рынок". То есть следует признать, что только внешних (экзогенных) факторов для устойчивого и прогрессивного развития явно недостаточно. Необходимо опережающее развитие человеческого потенциала. Импортировать можно любые самые благородные идеи, но если человеческий капитал не созрел для их восприятия, то приживаются далеко не все из них (или трансформируются до неузнаваемости).

         Возникает вопрос, есть ли в России социальная база для постиндустриального развития вообще, располагает ли российская экономика самым главным ресурсом - высокообразованной рабочей силой, комплементарной пятому технологическому укладу? Мнения расходятся. Одни исследователи полагают, что да - в России мощный человеческий капитал с опытом регулярного прохождения переподготовки, который быстро адаптируется к рыночной среде (Щетинин, 2001). Нужна лишь небольшая доводка и переобучение человеческого капитала, что, несомненно, менее затратно, чем обучение с нуля. Переобучение работников должно занять достойное место среди приоритетов правительства и частных инвесторов. Другие ученые более пессимистичны: знания способны морально устаревать, а поскольку в России устаревшая структура занятости экономически активного населения, радикальное обновление ее потребует долгих десятилетий. Так, В.Нещадин (2000) считает, что большинство городских жителей России - это вчерашние крестьяне или горожане во втором-третьем поколении с общинной ментальностью, ярко выраженными аграрными наклонностями и лишь немногие города России действительно являются городами в европейском значении этого слова. Более половины городского населения России консервирует овощи на зиму, занято активным сельским трудом в летний сезон. Для них строятся церкви, сезонные рынки, налажено транспортное сообщение с пригородами. Адаптационный потенциал этих людей велик, но идеалы постиндустриальной экономики им чужды.

         Действительно, вместо ожидаемого выравнивания и гомогенизации общества в развитии России, согласимся, наблюдаются невероятные дисбаланс и асимметрия. Человеческий капитал в России чрезвычайно поляризован. Резко отличаются климатические условия проживания людей (температурные экстремумы колеблются от минус 70 в Якутии до плюс 50 в Туве). Население проживает на юге, а ресурсы сконцентрированы на севере. Структура занятости мужчин и женщин сильно отличается. Женщины прочно оккупировали сферу услуг - преобладающее их большинство относится к белым и голубым воротничкам, мужчины же, в массе своей, задействованы в низших секторах экономики - добывающих отраслях, лесном хозяйстве, обрабатывающей промышленности, строительстве и на транспорте. Тонкая прослойка мужчин-управленцев - воротничков золотых - разницы, увы, не покрывает. Налицо дисбаланс и асимметрия, ведущие к интеллектуальному отчуждению полов. Разница в продолжительности жизни мужчин и женщин достигла 13 лет - своеобразный мировой рекорд. Это большая проблема для нашей страны.

         Дифференциация на богатых и бедных усиливается (по опросам - 40% населения улучшили свое материальное положение, а 60% - ухудшили). Углубляется расслоение российских регионов на качественно различные по уровню жизни типы. Выделяется разнообразные регионы: богатые финансовыми и интеллектуальными ресурсами "столичные", экспортоориентированные сырьевые, индустриальные с очагами прогрессивных технологий, депрессивные, экономически слаборазвитые и, наконец, периферийные регионы. Диспропорции в зарплате приобрели невиданные масштабы (в добывающих отраслях среднемесячная зарплата 12 тысяч, а в сельском хозяйстве - 1 тысяча рублей). Разница в коэффициенте образования чудовищна: в Москве и Московской области 40% экономически активного населения имеют высшее образование, а например, в Кемеровской области - 5%. Уровень урбанизации колеблется от 87% в Ленинградской области до 40% в Дагестане и Карачаево-Черкессии. Конституция Российской Федерации во многом "списана" с французской, а Франция, как известно, государство унитарное. Нелегко пережить и то, что большая часть населения России, родившись в стране с самой огосударствленной экономикой, неожиданно оказалась в государстве предельно либерализованном. Устойчиво ли такое развитие?

         Российский рынок труда имеет ряд особенностей. Он не слишком мобилен: из-за опасений массовой безработицы проводится политика сдерживания высвобождения рабочей силы - путем неполной занятости, принудительных отпусков, задержки выплат зарплаты, а главное удешевления рабочей силы. Традиционные предприятия благодаря этим мерам получили возможность не форсировать техническое перевооружение производства. Это замедлило темпы реструктуризации, консервируя неэффективную структуру занятости и препятствуя обновлению (Вишневская, 2002). Интересно, что в Испании модернизация производства и либерализация рынка труда проводилась при участии профсоюзов путем сочетания рыночных принципов с идеей "понимающего участия" государства. Кроме использования временных трудовых контрактов и замедления роста зарплаты было проведено крупномасштабное сокращение рабочих, которое сопровождалось одновременным созданием новых рабочих мест в сфере услуг и строительстве.

         Российский рынок труда плохо сбалансирован - есть трудодефицитные и трудоизбыточные районы. Многие малые и средние города испытывают кадровый голод, так как наиболее активное и творческое население из них мигрирует в более крупные города. Расширяется зона деградации человеческого капитала: ухудшается здоровье, идет инвалидизация, сокращается продолжительность жизни, отмечается частичная деквалификация населения. Сформировалась также социальная апатия, не заинтересованность в росте профессионализма, стремление к случайным заработкам, страх перед новыми формами организации труда у определенного ряда лиц. В то же время существует целый круг профессий, по которым население не будет работать даже под угрозой безработицы. Экономика России по наследству от СССР перенасыщена инженерами в ущерб "рыночным" специальностям. Рынок новых профессий формируется медленно - качественных рабочих мест все еще недостаточно. Отмечается резкое снижение объемов подготовки, переподготовки и повышения квалификации. По рабочим по сравнению с 1991 годом - на 60%, по руководителям и инженерам - на 64%. Отсутствуют непрерывные внутрифирменные тренинги. Всем нужны молодые, но уже всему обученные и опытные работники. Признаком снижения качества занятости является также падение реальной зарплаты - на 44% от уровня 90-го года. Доля зарплаты в ВВП России составляет примерно 30%, в то время как в развитых странах - 70%. Все факторы были либерализированы, только фактор труда остался наиболее угнетенным: на 1 доллар зарплаты российский работник производит в три раза больше конечной продукции, чем в США (Экономика…, 2002). Неформальный сектор экономики, где трудовые права человека часто не соблюдаются, вобрал в себя до 30-40% экономически активного населения (Починок, 2001). Многие руководители рассматривают работников лишь как дешевый ресурс, из которого нужно выжать как можно больше, не предоставляя взамен никаких социальных льгот.

         В целом можно сделать неутешительный вывод о том, что российский рынок труда слабо приспособлен для глубинной трансформации. Приведем свежий пример: Правительство пообещало на европейский лад предельно упростить систему регистрации малых и средних предприятий. Для этого была издана целая серия соответствующих законов: срок регистрации не более 5 дней, уменьшилось количество подаваемых документов и т.д. Но информация с мест свидетельствует, что препятствий меньше не стало (Рязанин, 2002). Оказалось, что налоговики не могут ответить ни на один вопрос - по двум причинам: и потому, что некомпетентны, и потому, что в законе не сказано, кто должен осуществлять регистрацию!

         В России люди с высшим образованием составляют одну четвертую часть работающих, производя 56% стоимости национального дохода (для сравнения - во Франции люди с высшим образованием составляют 40%, в Японии - около 80%). По количеству студентов в пересчете на 1000 населения Россия занимает 20-е место в мире. В США каждый 20 американец является студентом, тогда как в России только каждый 30 учится в вузе или техникуме (Боровик и др., 2001). Правда, средняя длительность образования в стране, по данным Ю.Забродина (2000), 11,5 лет (в Японии 12,9). Но бюджетное финансирование образования в 1999 г., например, составило менее 40% от уровня 1991 года, здравоохранения с учетов средств фондов обязательного медицинского страхования снизилось на 33%. Страна постепенно утрачивает свои конкурентные преимущества в сфере качества населения.

         Постиндустриальное развитие характеризуется технотронной революцией. Нужен выход на качественно новые технологии. Без этого невозможно обеспечить замену 3 и 4 экономических укладов 5-м и переход в постиндустриальное общество (Нещадин, Малютин, 2002). Россия же на рынке высоких технологий занимает весьма скромное место - 0,3% (США -32, Япония -23, Германия - 10%). В 1989 г. в СССР было 63% предприятий, которые внедряли научно-технические разработки, а в 1998 г. - 3,7%, то есть в России происходит свертывание инновационной активности, а интеллектуальная промышленная собственность все меньше вовлекается в хозяйственный оборот (Рубинштейн, 2000). В Европе инновационная активность предприятий составляет 60-70%, в США, Японии, Германии и Франции - 70-82%. Подавляющую часть затрат на науку сейчас, как и раньше, несет государство. Однако если в начале реформ по показателю доли расходов на НИОКР в ВВП Россия была на 27 месте в мире, то теперь это отставание еще более усугубилось. Общее число занятых в научной сфере сократилось за период с 1990 по 1997 гг. более чем на 45%. Все это ведет к негативным для развития высоких технологий последствиям. Начинается серьезное отставание от других стран именно по тем показателям, которые характеризуют развитие пятого технологического уклада, в частности, по уровню развития компьютеризации и информатизации экономического пространства.

Таблица 1

Смена технологических укладов в истории человечества (Рубинштейн, 2000)

Технологический уклад
Вид инфрастуктуры
Первый Оросительные каналы, проезжие дороги
Второй Железные дороги, морское судоходство
Третий Электростанции, электрические распределительные сети, телефон, телеграф, радио
Четвертый Скоростные автомобильные дороги, воздушное сообщение, аэропорты
Пятый Средства телекоммуникации, компьютерные сети, спутники

        Мы уже ставим скромные цели: жить лет через 10 не хуже Португалии. Формула Линкольна "преобразования с участием народа и в интересах большинства народа" пока не выполняется. Строительство крупных объектов по производству наукоемких товаров в России практически не ведется. К тому же российское население в силу слабой платежеспособности не может обеспечить полноценный спрос на изделия 5 технологического уклада. Тренажеры, программные системы обучения, диагностическое оборудование, телефоны, офисное оборудование - должны просто расхватываться в условиях перехода экономики на постиндустриальную стадию, но процесс развивается медленно, бума не наблюдается. Ассортимент прогрессивных товаров, сделанных в России, очень скромен, а ведь о стране судят прежде всего по производимым в ней товарам и услугам). Образование, наука и медицина находятся в стеснительном финансовом положении и не могут свободно приобретать необходимое им оборудование. Вывод очевиден: мы не смогли встроиться в очередную промышленную революцию - технотронную, застряли на предыдущих укладах (табл. 2) и страной "белых воротничков" пока не являемся. Очевидно, Россия не обладает достаточным интеллектуальным капиталом, куда входят не просто знания, но и навыки практического характера, знание конкретных технологий, управленческих решений, организационный опыт. Именно они обеспечивают неравновесное, но устойчивое развитие (неравновесие - одно из важнейших условий развития, так как смена технологий представляет собой неравновесный процесс: потребности в старых технологиях уменьшаются, а в новых - увеличиваются).

         Сегодня в России происходит рост объемов производства за счет восстановления производства образца 90-х годов - на устаревшем оборудовании и по старым технологиям. Настоящая реструктуризация производства еще впереди. В развитых странах до 50% всей промышленной продукции изготавливают станки с электронными системами управления, а к 2015 г. будут изготавливать до 100%. Для выхода из ситуации хронического отставания в производстве наукоемкой продукции России потребуются новые кадры. Очевидно, что это будут люди не с опытом челноков и торговцев гербалайфом и даже не инженеры, получившие знания в рамках 3-го и 4-го технологических укладов. Нужны специалисты нового профиля, способные овладеть интеллектуальными способами производства: ликвидировать отсталые отрасли и развить "прорывные" технологии.

         Несмотря на все перечисленные проблемы и недостатки происходят и позитивные изменения в сфере занятости, хотя они носят локальный характер. Экономически активное население нашей страны трудится в трех главных секторах: рыночном - это мелкие частные предприятия с разнообразными доходами участников; корпоративном - сюда входят благополучные крупные предприятия с высоким уровнем зарплат; государственном, финансируемом не слишком щедро, но стабильно (Бобков, 2000). Сокращается количество занятых в традиционных отраслях, таких как машиностроение, химическая, нефтехимическая, топливная и легкая промышленность (табл. 2). Единственная отрасль с позитивной динамикой - это строительство (Починок, 2001). Происходит переориентация на новые виды деятельности - обслуживание компьютеров, медицинского оборудования, охранных систем, услуг населению. Доля занятых в сфере услуг за последние 20 лет возросла с 37% до 50 (табл. 2). Сверхиндустриальный тип занятости уступает место рыночному. Появляются новые постиндустриальные профессии: брокер, менеджер, программист, дизайнер, маркетолог, специалист по рекламе, аудитор, чиновник, охранник. Новые профессии требуют творческого подхода, риска, новаторства, знания современных информационных технологий. Высокие требования предъявляются к внешнему виду, речи, стилю мышления, умению общаться. Появились высокооплачиваемые, престижные, доходные профессии. Виртуальные воротнички, обслуживающие информационные системы, одни из самых востребованных на рынке профессий (Роговкина, 2001). Хотя логистики (наука о товарных потоках) в официальном перечне специальностей нет, такой предмет читается во многих вузах. Уже в 1998 г. в России доля принятых по гуманитарным специальностям впервые превысила долю принятых на инженерные специальности, подготовка по которым традиционно была самой массовой. Была открыта система второго высшего образования. Обучение, хотя и в недостаточных масштабах, ведется по трем основным направлениям: профессиональное обучение, внутрифирменное обучение и переподготовка и обучение безработных.

         Возросло количество телефонов, компьютеров и автомобилей на тысячу жителей. На сегодняшний день в России около 6 миллионов человек пользуется Интернетом. Внутри промышленности отмечаются прогрессивные тенденции. По данным В.Мау (2000), в черной металлургии 72% выплавки осуществляются по новым технологиям (в США - 95%, в Японии - 100%). В химической промышленности возросло производство шин, видеокассет, компакт-дисков, лакокрасочных изделий, косметики и парфюмерии. Увеличился, хотя и скромно, жилой фонд (с 2 425 до 2715 млн. кв. м). В 2000 г. вклад информационных технологий и услуг в ВВП составил 4,7 млрд. долл. (Багиров, 2001). Разработан и представлен в правительство проект развития электронной торговли в России. В стране уже действует более 100 крупных электронных торговых площадок. Российские компании все более активно развивают свои Интернет-ресурсы, управленческие информационные технологии. Количество школ увеличилось (с 67,6 до 68,5 тысяч). Количество вузов удвоилось (с 514 до 914 в 1998 г.). Заметно возросло число музеев, театров, спортивных залов, бассейнов. Произошла революция притязаний и изменения жизненных стратегий молодежи. Молодые люди все менее готовы выполнять низко квалифицированную работу, но настроены осваивать новые профессии, ориентированы на более поздние браки. Повысились требования у определенных групп населения к качеству жизни, особенно к ее экологической составляющей.

Таблица 2

Динамика занятости по отраслям экономики, %

Отрасли
1998 год
Всего 100
  В том числе:  
 

Промышленность

22,2
  Сельское и лесное хозяйство 13,0
  Строительство 8,5
  Транспорт и связь 7,9
  Торговля, общественное питание, снабжение 14,0
  ЖКХ 5,8
  Здравоохранение 7,1
  Образование, культура, искусство 11,3
  Наука 2,2
  Финансы, кредит, страхование 1,2
  Управление 4,0

         Очевидно, экономическое развитие и технологическое перевооружение хозяйства России зависят от скорости обновления преподносимых студентам знаний. Нужно активней вливаться в постиндустриальное строительство, осваивать новые технологии и новые знания в производстве и в обучении. Должна произойти смена ориентиров - смена нефти и газа как основы экономики - высокими технологиями, инновациями. Вероятно, следует развивать так называемое нишевое наукоемкое производство - по типу малых европейских стран. Так, Финляндия - это прежде всего концерн "Нокиа", производящий мобильные телефоны, Швеция занимает второе место после Японии по выпуску роботов, Норвегия - лидер по выпуску нефтедобывающего оборудования нового поколения и т.д Не стоит разбрасываться от космоса до атома, лучше сосредоточиться на нескольких приоритетных гражданских направлениях, сузить специализацию. Даже США прекратили выпуск аудио- и видеотехники, Великобритания отказалась от выпуска автомобилей (кроме кэбов и омнибусов), Германия больше не создает объекты атомной энергетики, Япония не производит ракетно-космическую технику, а развивает 7 ведущих макротехнологий. России тоже следует определиться. Сомнительны успехи российских телевизоров (собираемых из желтых деталей) и автомобилей (Нещадин, Малютин, 2002). Приоритетами России могут стать химическая промышленность и материаловедение, энергетическое машиностроение, технология нефте- и газодобычи, станкостроение, микро- и радиоэлектроника, компьютерные технологии, коммуникации и связь, биотехнологии, авиационная техника. Россия может рассчитывать на четвертую часть всех технологий, определяющих постиндустриальное лицо общества. Экспортные поступления должны стать основой для обновления материального и человеческого капитала. Причем обновление человеческого капитала является самым приоритетным направлением устойчивого развития страны. Нужна четкая системная политика государства в этой сфере. От качества и структуры человеческого капитала зависят перспективы перехода России в постиндустриальную стадию развития.

        Литература

  1. А.Багиров. Информационная эпоха: тенденции развития // Международная жизнь, 2001, №8. - С.90-96.
  2. В.С.Боровик, Е.Е.Ермакова, В.А.Похвощев. Занятость населения: Учебное пособие. Ростов-на-Дону: Феникс, 2001. - 320с.
  3. Н.Вишневская. Сфера занятости: особый российский путь // МЭиМО, 2002, №3. -С.111-116.
  4. В.А.Волконский. Образцы для России среди развивающихся стран // Экономическая наука современной России, 2001, №1. - С.128-147.
  5. Государственное регулирование рыночной экономики: Учебник для вузов /Под общей ред. В.И.Кушлина и Н.А.Волгина. М: Экономика, 2001. - 735 с.
  6. Ю.Забродин. Развитие человеческих ресурсов как главная задача активной социальной политики // Общество и экономика, 2000, №11-12. - С.42-92.
  7. В.Иноземцев. Старая экономика в новом столетии: опыт и уроки // МЭиМО, 2000, №12. - С.115-119.
  8. В.Мау. Политэкономические проблемы проведения рыночных реформ в посткоммунистической России // Общество и экономика, 2000, №7. - С.3-38.
  9. Г.Монусова. Занятость в социальной сфере России: противоречия роста // МЭиМО, 2002, №4. - С.70-79.
  10. А.Нещадин. Экономический рост и кадровый потенциал России // Общество и экономика, 2000. №5-6. - С.213-222.
  11. А.Нещадин, М.Малютин. Путь модернизации России // Общество и экономика, 2002, №5. - С.37-50.
  12. М.Портер. Конкуренция / Пер. с англ. М: Издат. Дом "Вильямс", 2000. - 495 с.
  13. Н.Работяжев, В.Исаев. Глубокое обновление деятельности государства - условие оздоровления российского обществ // Общество и экономика, 2000, №7. - С.78-92.
  14. О.Роговкина. Изменение профессионально-квалификационной структуры занятости при переходе к рынку // Общество и экономика, 2001, №10. - С.120-136.
  15. Е.И.Рубинштейн. Основы промышленной политики. Сургут: Изд-во Сургут. ун-та, 2000. - 148 с.
  16. М.Рязанин. Бюрократы берут верх над новым законом // Красное знамя, 2002, №35. - С.14.
  17. В.Щетинин. Человеческий капитал и неоднозначность его трактовки // МЭиМО, 2001, №12. - С.42-49.
  18. Экономика устойчивого развития // ЭКОС, 2002, №2. - С.41-53.

Назад