Оглавление

РОССИЙСКАЯ МОДЕЛЬ
ТРЕТЬЕГО ПУТИ РАЗВИТИЯ

Харрисон Ф.

Центр стимулирующего налогообложения (Англия)

        Вчера Россия была супердержавой, этот статус объяснялся ее военной мощью. Сегодня страна ослаблена, а ее политические деятели в Москве никак не могут поделить власть.Но завтра, я верю в это, Россия вновь займет место мирового лидера, указывая другим странам путь к миру и процветанию. Однако это произойдет, если она сумеет открыть для себя “секрет”, как сочетать социальную справедливость и возможность создавать богатство, учитывая одновременно интересы своего народа и Матери-Природы. Это и есть Российская модель. Впервые в мировой истории в ней содержится корректный баланс прав и обязанностей человека и общества.

        Такая стратегия является “секретной” только потому, что западные правительства и организации, такие как Международный валютный фонд, или профессора из университетов США и Великобритании не предложили ее России. Но этот “секрет” открыт, его можно найти в экономической литературе, его рекомендовали России экономисты – лауреаты Нобелевской премии.

        Российская модель – “третий путь”, по которому Россия может пойти, предлагает наиболее эффективный и справедливый способ сочетать интересы рабочих и капиталистов. Иначе говоря, наилучшие результаты достигаются при использовании земельной ренты в качестве основного источника финансовой системы общества…

        Россия располагает интеллектуальным потенциалом и природными ресурсами, позволяющими ей создать самую эффективную социальную и экономическую модель из когда-либо существовавших в истории человечества – это Российская модель…(выделено нами, А.П., ред.).

        Динамика власти

        Без доходов государство не может функционировать. Однако налоговая система означает больше, чем просто финансирование государства, она оказывает воздействие на формирование характера общества. Здоровая система государственных доходов рождает иной подход к экономике и социальным взаимоотношениям, отличающийся от эксплуататорской налоговой системы…

(Исторический экскурс - о механизмах и институтах системы налогообложения, используемых государством, от эпохи Петра Великого до наших дней. – А.П., отв. ред.).

        Ленин проявил четкое понимание важности земельного вопроса. Он много писал об этом. Следует отметить, что неспособность компартии разработать практическую программу, которая высвободила бы энергию крестьянства, позволив ему накормить городское население и заработать деньги для себя, завершилась при Сталине разрушением предпринимательской деятельности в деревне.

        Ужас сталинских преследований кулаков и его программа коллективизации привели к гибели миллионов крестьян и огромного числа русских семей, единственным желанием которых было удовлетворить свои жизненные потребности. Для достижения своих целей коммунистическое государство использовало методы массового террора и произвола, которые были такими же варварскими, как и методы самодержавных царей. Система прямого государственного контроля за жизнью населения через внутренние паспорта и КГБ сохранялась до середины 80-х гг., когда М.Горбачев предложил план перестройки.

        1992 год

        Коммунистическая эра закончилась в тот момент, когда Б.Ельцин стоял на танке около Белого дома, здания парламента России, и защищал демократию. Началась новая эра, но означала ли она качественно новый поворот? Ельцин был всенародно избран президентом России, он возглавил мирный демонтаж советской империи. Но его точка зрения по центральному вопросу – о правах собственности на землю была опасно неясной…

        …Земельная политика президента Ельцина является неполной. В основном она адресована трем группам: частным фермерам; городским жителям, имеющим садовые участки; семьям, имеющим приусадебные участки. Предложения о приватизации земли для этих трех групп не рассматривались сторонниками Ельцина, ввиду угрозы их экономическим реформам, но они способствовали возникновению политического напряжения в отношениях с городскими властями, особенно в таких крупных городах, как Москва и Санкт-Петербург, где Советы высказались за предоставление земли в аренду на 49 лет.

        Ввиду неопределенности выражения “частная собственность на землю” президента обвинили в том, что он хочет возродить систему землевладения, существовавшую при царе. Это повлияло на политические дебаты о структуре власти…

        Такой же роковой была неспособность советников Б.Ельцина представить ему макроэкономический анализ последствий приватизации земельной ренты. Поэтому президент ограничился анализом политических последствий приватизации ренты, и в этом смысле он, вероятно, был прав, считая, что его предложение будет воспринято положительно большим числом людей.

        Разрыв с прошлым

        Решение социальных проблем тесно связано с системой прав собственности. Любая попытка создать более справедливое общество обречена на неудачу, если при этом не изменяется отношение к собственности. Исторически государство в России было крупнейшим собственником. Ни отмена креполстного права в 1961 г., ни столыпинские реформы не представляли угрозы государству; коллективизация также не способствовала защите человека от государственного аппарата.

        Все ясно. Должностные лица государства хотели провести внутренние изменения, перераспределив власть между людьми, которые ее имели, в связи с тем, что распоряжались землей, но они не хотели отдать основную власть – власть, связанную с непосредственным владением землей.

        В 90-х годах XX в. Россия имеет редкую историческую возможность: шанс сделать то, что не было сделано раньше. В поисках ключей к решению проблемы мы можем рассматривать любые модели, исторические или современные.В настоящее время западные советники в Москве пропагандируют англо-европейскую модель. Однако, по моему мнению, Россия должна изучить японскую социально-экономическую систему.

        Сходство между Россией и Японией в эволюции модернизации страны поразительно. То, что Петр Великий задумал выполнить в 20-х гг. XVIII в., - целенаправленное и руководимое государством преобразование феодального общества в индустриальное, - не было повторено ни в одной стране, кроме Японии в 70-х гг. XIX в., после реставрации династии Мейджи. Именно тогда Япония решила проводить аналогичную политику в ответ на “дипломатию канонерок” США. Япония предприняла меры, которые Петр I предвосхитил в России на 150 лет раньше: государственное шефство над учебными заведениями в целях развития науки и технологии, модернизация государственной службы, достижение партнерства между государственным и частным секторами и развитие промышленного способа производства.

        Если бы реформы Петра I имели успех, Россия превзошла бы Англию в том, что сейчас называется индустриальной революцией. Но если Япония преуспела в достижении своей цели, то Россия этого не смогла сделать, единственной причиной было роковое решение о введении подушного налога. Выбрав этот способ финансирования государства, Петр I вынужден был полностью привязать людей к земле. Эта финансовая политика может быть противопоставлена принятому в Японии решению о гарантировании огромных затрат, связанных с ее промышленной революцией, за счет получения государственных доходов от земельной ренты. Сделав такой выбор, Япония дала возможность крестьянам самим решить вопрос, оставаться ли им в деревне или уйти в город на завод: подвижность рабочей силы – это вопрос личного выбора. В противоположность этому Петр I санкционировал процеcc порабощения. Поэтому неудивительно, что в Японии скрытый талант народа был пробужден динамикой нарождающегося рынка, в то время как гений русского народа был сведен на нет петровской системой налогообложения и землепользования.

        Стоит ли оплакивать финансовую ошибку Петра? В конце концов, он взял идею подушного налога у Франции, когда французские физиократы еще не написали свои трактаты о земельной ренте как о надежном источнике государственного финансирования. Можем ли мы обвинять его в том, что он не шел в ногу с идеей, которая еще не была сформулирована теоретически? Разумеется, нет. С другой стороны, мы должны вспомнить, что на протяжении всей истории феодализма рента являлась основным средством финансирования государственных услуг. Иными словами, если бы Петр был достаточно прилежен в своем поиске в Европе свежих идей эффективной государственной политики, то у него не было бы трудностей в определении системы налогообложения, наиболее соответствующей интересам его страны.

        Сейчас у России есть исторический шанс. Она может либо повторить прошлые ошибки, сохранив систему налоговой эксплуатации, либо порвать с прошлым и двинуться по пути процветания. Результаты зависят от того, как Россия решит проблемы формирования структуры налогообложения и системы прав собственности на землю. Окончательное решение остается за населением России и его представлением о свободе: и здесь русским людям есть чему поучиться у Л.Толстого.

        Две стороны свободы

        Споры о природе свободы и об эффективной экономической системе остаются пустым сотрясением воздуха до тех пор, пока нет согласия о том, что такое материальная и духовная свобода. Государство свободы – это не государство анархии, предполагающее отсутствие правительства. Вот почему в конце своей жизни Толстой не был анархистом (по определению Маршалла): он утверждал, что для того, чтобы общество функционировало на основе равенства, земельную ренту необходимо обобществить и расходовать через социальные институты на благо каждого его члена. Деятельность социальных институтов следует координировать, а для этого необходимо правительство.

        В России только Толстой понимал, как личная свобода и целостность общества были разрушены частным присвоением ренты от земли, принадлежащей обществу. Используя работы Г.Джорджа (книгу “Прогресс и бедность”, 1879), он смог предложить практический механизм решения вопроса.

        Толстой отмечал, что путем обобществления земельной ренты можно выравнять преимущества, получаемые от владения земельными наделами, эффективно распределить землю по видам землепользования и в то же время обеспечить общество финансовыми средствами для исполнения своих обязанностей перед человеком. Это та модель, которая, по мнению экономистов всех политических убеждений, может обеспечить максимальное благосостояние человеку и обществу. Эта модель была одним из вариантов выбора, стоящих перед русскими царями и перед большевиками. Те и другие ее отвергли. Если от династии Романовых было бы неразумно ожидать, чтобы они разрушили основу своей самодержавной власти, то подобное объяснение неправомерно для тех, кто считал себя революционерами.

        Идеологическая призма Ленина

        Одним из запутанных для историков в следующие несколько десятилетий явился вопрос, почему большевистский подход к государственной власти в конечном счете потерпел поражение. Почему пришлось прекратить эксперимент по созданию новой социальной системы, которая, согласно исторической диалектике, должна была стать неизбежным концом капитализма? Я полагаю, что ответ надо искать в непонимании Лениным последствий, вытекающих из социализации земельной ренты. Приводя доводы в пользу этого, мы имеем великолепную возможность исследовать тезис о ренте на примере чрезвычайно важного эксперимента, осуществленного в Китае, - возврат к рыночной экономике, основанной на частной собственности на капитал, и создание рынка труда по коммунистическому образцу.

        Наш анализ можно начать с Сунь Ятсена (1866 – 1925), который учился в Европе и США, вернулся в Китай и возглавил революцию, свергшую Маньчжурскую династию в 1911 г. Анализ стратегии Сунь Ятсена по созданию нового общества, данный Лениным, замечателен, так как он свидетельствует об идеологической призме, искажавшей ленинское мышление.

        Сунь Ятсен в статье, напечатанной в бельгийской газете в ту пору, когда он был временным президентом Китайской республики, говорит о своих реформах, которые, по его мнению, приведут к “экономической революции”. Ленин подверг резкой критике эту программу и утверждение о том, что это приведет к революции. “Дело доходит до передачи ренты государству, т.е. до национализации земли путем какого-то одного налога, в соответствии с теорией Г.Джорджа. Ничего другого реального в экономической революции, предлагаемой и поддерживаемой Сунь Ятсеном, абсолютно нет”.

        Сунь Ятсет утверждал, что обобществление земельной ренты приведет к качественно новому виду общества. (Следует отметить,что данная налоговая стратегия не является эквивалентом “национализации земли”: рента как государственный доход исключает физическое присвоение народной земли государством, она совместима с надежным частным владением землей). Задуманное Сунь Ятсеном общество не было ни коммунистическим, ни капиталистическим, это был своеобразный гибрид. Ленин не мог принять (таких реформ – А.П.), и то, как он передает слова Сунь Ятсена, свидетельствует о его идеологических предрассудках.

        “Китай находится на пороге гигантского промышленного развития”, -писал Сунь Ятсен. Ленин, приводя эти слова, добавляет в скобках после слова “промышленное” свое пояснение. Теперь фраза Сунь Ятсена звучит так: “Китай находится на пороге гигантского промышленного (т.е. капиталистического) развития”. Ленин также дает в скобках свое пояснение, когда приводит утверждение Сунь Ятсена о том, что в Китае “торговля” (т.е. капитализм) будет бурно развиваться.

        Будучи последовательным сторонником марксистской диалектики истории, Ленин не мог принять то, что джорджистская стратегия (решение земельного вопроса путем использования ренты в качестве основного источника государственного дохода) может дать систему, качественно отличающуюся от того, что марксисты заклеймили словом “капитализм”. Ленин не мог принять это по простой причине, что капитализм должен был явиться следующей стадией после феодализма, который подходил к концу в Китае. Таковы были стадии социальной эволюции, определенные “научным социализмом” К.Маркса. Таким образом, Ленин по идеологическим причинам был вынужден отвергнуть утопические предположения Сунь Ятсена о развитии своего общества на основе стратегии одного налога, разработанной Г.Джорджем.

        Ленин ошибался. Если бы он прислушался к словам Сунь Ятсена, а также к словам Толстого, он смог бы направить революцию 1917 г. по уникальному пути социальной эволюции, которая просуществовала бы более 70 лет.

        Но Ленин не мог постичь те социальные взаимоотношения, при которых эксплуатация рабочего класса в XIX в. не должна была материализоваться в Китае или в России в XX в. И все же у него была объективная возможность продумать этот процесс. Основой для подобного анализа мог явиться анализ К.Маркса. Маркс заметил, что при нейтрализации монопольной власти собственников земли возникает новая социальная ситуация. Вот как он определил первостепенную важность земли: “Национализация земли полностью изменит отношения между трудом и капиталом”. Это утверждение не содержит никакой двусмысленности. Маркс говорит о том, что если вы нейтрализуете монопольную власть собственников земли, вы устраните эксплуататорскую власть капиталистов. Это как раз тот вывод, который вышел из-под пера Сунь-Ятсена.

        Маркс использовал формулировку “национализация земли”, так как он хотел сконцентрировать власть над землей. Генри Джордж в книге “Прогресс и бедность” объясняет, что “хватка” собственников земли устраняется таким простым способом, как социализация чистых выгод от земли, т.е. экономической ренты, которая создана обществом и должна использоваться для финансирования государственного сектора. Власть земли имеет злую силу, если земля находится в руках одного класса, и она благотворна, если земельная рента обобществляется через налоговую систему (ибо только эта экономическая политика устраняет одновременно как тиранию собственников земли, так и налогообложение плодов труда человека).

        Маркс не мог не согласиться с основным положением этой философии, так как далее он замечает, что если вы нейтрализуете власть земли, вы “покончите с капиталистическим способом производства, будь то промышленность или сельское хозяйство". Обратите внимание на четкость его утверждения: эксплуататорская власть, вытекающая из частной собственности на основной капитал, является производной властью: она основана исключительно на приватизации земельной ренты. Итак, если вы отмените пагубную власть, основанную на монополии на землю, то вы покончите с капиталистическим способом производства.

        Это то, что говорил Сунь Ятсен, и то, что Ленин не смог понять. Однако, с точки зрения государственной политики, это ключевой момент экономики в целом, который был обоснован Марксом в его анализе экономики капитализма. Это положение позволяет создать в обществе все то хорошее, что искал Маркс: исчезновение классовых различий и появление эффективной формы политической и экономической организации.

        Поскольку такая перспектива не пришла Ленину в голову, то случившееся в России после 1917 г. можно вкратце охарактеризовать, перефразировав изречение Энгельса: “То, что формально неправильно с экономической точки зрения, может быть все-таки правильным с точки зрения мировой истории”. Таким образом, то, что было правильно с экономической точки зрения (единый джорджистский налог), для Ленина было неправильным “с точки зрения мировой истории”. Ленин не мог принять правильность анализа Сунь Ятсена, так как он противоречил марксистской диалектике истории.

        Существует ли объективный способ проверки нашего джорджистского тезиса? Мы считаем, что да, и, по иронии судьбы, не где-нибудь, а в Китае. Сейчас Китай весьма успешно преобразует свою экономику (темп экономического роста в 1992-1993 гг. составил свыше 12%). При этом Китай приватизирует капитал, но сохраняет землю в руках государства. Коммунисты Китая, вероятно, теперь смогут доказать, что экономическая стратегия Г.Джорджа была правильной.

        Есть основания предполагать, что данная экономическая стратегия применяется в Китае не весьма последовательно. (Пекинское политбюро не осознало, что в интересах народа государство должно социализировать не часть, а всю экономическую ренту в полном объеме. Сохранение земли в руках государства и система аренды являются недостаточными мерами: эти правовые взаимоотношения не устраняют перспективу увеличения годовой рентной стоимости земли сверх того, что арендатор должен платить за право пользования своим участком. Это ведет к частному присвоению части земельной ренты, что влияет на цены так же, как если бы земля находилась в частной собственности). Тем не менее Россия может извлечь уроки из китайского эксперимента и использовать проницательность, присущую последователям Г.Джорджа – Л.Толстого и Сунь Ятсена. Это приведет к исторически уникальной социально-экономической системе, которая, в случае своего осуществления, останется на страницах истории как российская модель.

        Российская модель

        Основой политического конфликта между президентом Б.Ельциным и российским парламентом является различное понимание темпов преобразования российской экономики в рыночную систему.

        Как я понимаю, Б.Ельцин не относится к числу людей, стремящихся к единоличной власти. Я также думаю, что противодействие со стороны большей части депутатов объясняется их искренней озабоченностью последствиями правительственных решений. Они опасаются, что переход к рыночной экономике дается очень дорогой ценой: повышение экономической производительности в перспективе не может оправдать страдания, выпавшие на долю населения.

        Современный политический кризис свидетельствует о том, что населению не было предложено действительно оригинальной программы, соответствующей конкретным потребностям страны, богатой ресурсами и располагающей хорошо образованным населением в 150 млн. человек. Продолжая поддерживать президента, люди испытывают определенное разочарование.

        В связи с этим мы заинтересованы в том, чтобы выявить, существует ли способ снять напряжение в обществе, найти основу для объединения политических фракций, попытаться наметить план действий, который помог бы направить Россию по пути, ведущему к миру и процветанию. Рассмотрим эту проблему, исходя из объективных условий современной России, а не абстрактной модели, которая предлагается западными политиками, считающими, что Россия должна принять ее без поправок.

        Дон Кихот возвращается?

        Западные аналитики оценивают будущее России как простой выбор между капитализмом и централизованной командной экономикой бывшего Советского Союза. Такой поверхностный подход сам по себе является угрозой для глобального баланса сил. Поэтому результаты нашего анализа имеют последствия, далеко выходящие за пределы России.

        Первый вопрос – можно ли разработать оригинальное российское решение? Существует ли такое явление, как “российская модель”? Или этот поиск тщетен и является проявлением донкихотства, уходом от действительности, направленным на то, чтобы избежать необходимости выбора?

        Поскольку мы не считаем, что проблемы России могут быть решены волшебником, имеющим цилиндр с готовыми ответами, мы должны понять, существуют ли в современном обществе предпосылки для разработки особой российской модели. Мы предполагаем, что некоторые из них будут характерны только для России, в противном случае будущая российская модель может быть отнесена к категориям “капитализма” или “командной экономики” либо к существующим разновидностям этих систем (например, “социально ориентированный рынок”, который пытались создать скандинавские страны).

        Авторитетный лондонский еженедельный журнал “Экономист” не сомневается в том, что наш поиск является бессмысленным, и характеризует его как тщетный поиск “несуществующего третьего пути” между капитализмом и системой централизованного планирования”.

        Отложим свое суждение о том, что это мнение является не более чем идеологическим утверждением издателей журнала “Экономист”, а не заключением, основанным на объективном экономическом анализе, до тех пор, пока не исследуем данный вопрос более тщательно. Для анализа необходим отправной момент. Рассмотрим стоящие перед нами вопросы с точки зрения трех факторов производства: труда, капитала и земли.

        Относительно труда расхождения во мнениях нет. В сегодняшней России все партии согласны с тем, что необходимо создать рынок труда, где люди могли бы свободно менять работу в соответствии с их личными склонностями.

        Относительно капитала также нет значительных разногласий. Социализация капитала в командной экономике СССР, отличавшая ее, в конечном счете обернулась провалом. Правительство Ельцина выдало всем гражданам страны ваучеры, на которые можно приобрести часть приватизированных госпредприятий. Не будем касаться вопроса правильности такой стратегии, главное, с чем согласны все, Россия должна иметь широкий спектр прав собственности на капитал.

        Но вопрос о земле оказался спорным. Именно этот вопрос президент Ельцин хотел вынести на референдум в надежде, что народ поддержит его идею о необходимости приватизации земли. Эта проблема занимала мысли Б.Ельцина на протяжении всего периода политического кризиса.

        В выступлении по телевидению 21 марта 1993 г., когда Б.Ельцин объявил о президентском правлении, он выразил озабоченность, говоря о необходимости решить вопрос о правах собственности на землю. Однако Верховный Совет проявил равное упорство, стремясь не допустить вынесения этого вопроса на всенародное обсуждение, прежде чем он не будет изучен более тщательно. Означает ли это, что в ходе дискуссий Россия сможет найти решение, которое позволит ей создать новую социальную модель?

        Президент Ельцин не дал всестороннего анализа земельного вопроса, который стал бы основой для окончательного решения. В речи 21 марта президент подчеркнул масштаб сельскохозяйственной проблемы: он сказал, что фермеры должны справиться со своими весенними задачами, если они хотят получить урожай осенью. Разумеется, народ необходимо накормить сегодня. Но распределение и использование земли является важнейшим шагом к созданию новой системы производства в городском промышленном секторе. О необходимости уделить внимание этому вопросу свидетельствует статистика: в 1992 г. промышленное производство упало на 23%. Какие последствия для него будут иметь изменения в системе земельных отношений в городском секторе?

        От решения земельного вопроса зависит судьба нации, поэтому не следует торопиться. Мудрое решение в будущем позволит приобрести гораздо больше, чем те выгоды, которые могут быть получены, если Россия примет западную модель земельной собственности и землепользования.

        Поэтому мы приходим к заключению, что для России существует “третий путь”, и именно земле суждено сыграть в нем особую роль.

Оглавление