Оглавление

СОЦИОФИЗИЧЕСКИЕ ЦИКЛЫ И ЭТНОСОЦИАЛЬНЫЙ ПРОГНОЗ

В.А. Осипов

Тюменский государственный университет

        Основным тезисом данной работы является утверждение о том, что развитие социальных систем - в значительной мере физико-химический процесс. Это утверждение не принадлежит автору, а является естественным развитием общегеографической теории, наблюдающей взаимодействие природных и социальных составляющих трансформации пространства в исторической ретроспективе. Так, еще в 1947 г. Дж. Стюарт заключил, что люди в осредненных или, по крайней мере, в определенных обстоятельствах подчиняются в своем поведении математическим правилам так, что это в общем напоминает действие простейших законов физики. При этом он основывался на четырех эмпирически выведенных правилах. Согласно первому (“ранг - размер”), в США людность любого города, умноженная на его ранг (от 1 - для самого крупного, до n - для самого малого), скорректированная с определенной константой, равнялась людности самого крупного города - Нью-Йорка. По второму правилу, число городов с населением свыше 2,5 тыс. человек практически соответствует доле населения, проживающей в данной группе. Третье правило показывало, что распределение населения по территории может быть описано через потенциал расселения в серии точек так же, как магнитный потенциал описывается в ньютоновской физике. Четвертое правило устанавливало тесное взаимодействие между потенциалом расселения и плотностью сельского населения в США.

        Дж. Райт установил наличие у различных слоев населения географических представлений, отражающих процесс их личного и коллективного взаимодействия со средой, названных им геософией. Геософия, так же как и философия, - система ориентации человека и коллектива в окружающей среде. Она базируется на наблюдениях взаимосвязей в природе и проецировании их в быт и общественные отношения в целом. Природа – единственный источник информации, откуда человек извлекает знания, как в научно-технической области, так и в сфере общественной организации. С другой стороны, человек, как биологическое существо, – часть природы. Пока нет научных оснований предполагать, что общество в своей организации не следует законам природы. Наоборот, научные знания все более подтверждают тезис о наличии общих закономерностей развития природы и общества. “Прибыли и убытки, – отмечают Э. Дж. Долан и Д. Е. Линдсей (1992), – определяют изменения, возникающие на рынке, схожим образом с процессами в биосфере, где приспособляемость к условиям окружающей среды определяет выживание того или иного вида”.

        Физические процессы и закономерности просты, и их легче использовать для описания динамики социальных процессов в первом приближении, с целью последующей экстраполяции при построении поисковых прогнозов. Поиск “движущих сил общественного развития” обычно связан с энергетикой. В социуме мы имеем дело с особыми формами энергии, трансформируемыми в обычные физические формы. В первую очередь, это энергия идей.

        З. Фрейд считал всех людей идеалистами, различающимися не тем, верят или не верят, а тем, во что верят. Классификация идей принадлежит Г. Гегелю. Среди множества идей Гегель выделял всеобщие: свобода, дух, бог - и частные. Всеобщие идеи, к которым можно добавить равенство и справедливость, имманентно присущи всем людям от рождения. Частные идеи, как правило, - это идеи по конкретной реализации всеобщих идей. Любая частная идея, по Гегелю, спекулятивна по определению, но она рождает волю по поводу своей реализации. Гегель отрицал принцип долженствования Канта или приоритетности всеобщих идей для человека и общества. Наоборот, общество, да и отдельные индивидуумы, считал он, заняты реализацией частных идей, а всеобщее воспринимается ими как незначительное. К всеобщему они обращаются, когда очередная попытка воли реализовать частную идею терпит крах. Всеобщее – потенциал, ориентирующий человека и социум в этом мире, определяющий потенциальную энергию общества.

        Потенциальная энергия в социуме возникает через желания, индивидуальные или коллективные. Несмотря на то, что, по З. Фрейду, все они фикции или иллюзии, именно желания будят волю, приводя потенциальную энергию в движение. Нулевой потенциал соответствует понятиям “начальное бытие” Гегеля или “естественное состояние общества” Ж. Руссо. И то, и другое в энергетическом смысле – нуль. По Руссо, естественное состояние общества - такое, когда человек является в сущности самодостаточным, независимым от других людей ни как производитель, ни как потребитель. Но именно на приближении к естественному состоянию базируется знаменитая модель гражданского общества Руссо. Означает ли это, что целью общества является рост энтропии? Ведь та же идея коммунизма, если вдуматься, ориентирована на самодостаточность, т. е. является нулевой.

        Нуль в социофизике приобретает особое значение. Автор понимает его как результат равнодействия разнонаправленных сил, как равновесие, так характерное для природы. По сути дела, наблюдаемые тела природы, биологические виды, ландшафты – все это результат пусть временных, но равновесных соотношений таких сил. Отсюда, демонстрирующие стабильность социальные коллективы, включая государства, - тоже результат равновесий, равновесий между слоями и классами общества. Желанное равновесие в обществе – ведущая социальная идея, порождающая волю и энергию, несмотря на нуль. В сугубо социальном смысле понятие нуля обосновано И. Кантом как морально-нравственный императив, выражаемый фразой “не пожелай другому того, чего не пожелал бы для себя”. Его реализация лишает общество энергии развития, увеличивает энтропию. Таким образом, подтверждается вывод З. Фрейда об иррациональности человеческого мышления. “Нулевая” идея генерирует энергию развития и преобразования! Циклический характер развития при этом неизбежен.

        “Длинные циклы” общественного развития вскрыты Л.Н. Гумилевым. Л.Н. Гумилев перевел общественное развитие вообще в более конкретную этносоциальную плоскость. Этнос, в его понимании, - продукт ландшафта. Разнообразие этносов и типов хозяйственного уклада обусловлено пестротой ландшафтов на поверхности Земли. Данное утверждение подтверждается и выводами биологов, рассматривающих этногенез как приспособительную реакцию человеческой популяции к определенной экологической нише (Тюрюканов, Федоров, 1996). Адаптация к ландшафту – всеобщее свойство биосферы, позволяющее снижать энергозатраты. Этническая адаптация, помимо этого, является средством ориентации людей в окружающем мире. Артефакты обусловливают социофакты, и вместе они формируют ментифакты, образуя в совокупности оригинальную этническую культуру. Приоритет артефактов обусловлен успехами, достигнутыми в преобразовании природы. Реализованная, даже частично, идея создает, по З. Фрейду, идеал. Совокупность же идеалов (культов) составляет культуру.

        Этносы возникают и исчезают, проходя за 1200-1500 лет фазы подъема, акматическую, надлома, инерционную, обскурации и меморальную. Этническая культура формируется в фазе подъема, и ее основное содержание сохраняется до исчезновения этноса. Энергетический импульс для толчка этногенез получает, по Л.Н. Гумилеву, извне, из космоса. Мутирующие особи в полосе, подвергшейся действию космического излучения, обладают повышенной энергетикой и пониженным инстинктом самосохранения. Энергию таких индивидуумов Л.Н. Гумилев назвал пассионарной. Ее наличие позволяет пассионариям реализовывать одну из многочисленных идей, увлекая других своим примером. В результате появляется наведенная пассионарность у людей, пассионариями не являющихся. Создается синергетический эффект, и нарождающийся этнос сметает любые преграды. Успехи в преодолении преград и порождают культуру.

        Важнейшей преградой является природа. Её преобразование позволяет трансформировать психофизическую пассионарную энергию во вполне материальную, извлекаемую за счет перехода на новый тип природопользования. Источником этой энергии является, по Л.Н. Гумилеву, биохимическая энергия ландшафта. По нашему мнению, она может быть определена более распространенным термином, как инновационная рента альтернативного использования биологических ресурсов. В результате сверхусилий этнос находит новый устойчивый тип природопользования, приносящий рентный доход, собственно и позволяющий реализовать идеологические установки.

        Если ментифакты объединяют этнос, то социофакты образуют социальную иерархию, на верху которой стоят потомки вдохновителей изменений – пассионариев. В акматической фазе, когда идея, создающая этнос, в известной степени реализована, содержанием жизни этой группы является банальная борьба за власть или за перераспределение рентных доходов. В этой борьбе пассионарии уничтожают друг друга, уровень пассионарности системы колеблется в значительных пределах. К концу фазы он уменьшается, правящий класс обнаруживает свою несостоятельность, система перестает быть равновесной. Возможно, обнажается и спекулятивная сущность идеи. Наступает надлом, сопровождающийся снижением резистентности этноса. Собственная культура подвергается остракизму, открывается для чуждых влияний и идей. Разрушение единой ментальности приводит к дезориентации индивидов, распространению дериваций (заведомо ложных теорий, по В. Парето), принимаемых за истину. За счет дериваций паразитирует химера – субъект управления, способный только разрушать.

        Здесь следует сказать еще об одном социофизическом явлении – инерции. Здоровая часть общества, несмотря на навязываемые общественные мнения, продолжает ощущать историческую преемственность поколений, связь с этнической культурой. Если она побеждает, этнос переходит в инерционную фазу развития, где господствующим общественным мнением становится именно эта связь. Но это уже другая, модернизированная культура. Синергетического эффекта нет и в помине, индивидуумы решают каждый свои проблемы, но при этом демонстрируется приверженность этнокультурным ценностям. Такие действия М. Вебер определил как ценностнорациональные. При общем падении пассионарности, богатство общества растет, поскольку не растрачивается на пустые “прожекты”.

        Успокоение благополучием приводит к заполнению “этажей управления” низкоэнергетичными индивидами, способными жить лишь за счет общества и тратить созданное другими. Разворовывание общественного богатства в фазе обскурации приобретает колоссальные масштабы. Оно разрушает этнос. Нормальным людям становится противно объединять себя с ворами и мошенниками, дорвавшимися до власти. Этнос распадается, и от него остаются лишь упрямые, никому не доверяющие реликты, упорно следующие культурной исторической традиции невзирая ни на что.

        Изложенная в несколько модернизированном виде концепция Л.Н. Гумилева задает директорию этнического развития и тем самым снижает неопределенность прогноза. Россия находится в конце фазы надлома и уже давно “больна” инерционной фазой. Поэтому она без сожаления отказалась от монархии в феврале 1917 г. и очень легко восприняла идею рынка в 1991 г. После февраля 1917 г. оба условия перехода - рынок и демократия - были налицо. Что же произошло в промежутке между этими датами?

        Вторым тезисом данной работы является утверждение, что в этом промежутке мы могли наблюдать прохождение этногенеза со всеми его фазами, свершившегося с калейдоскопической быстротой. Его атрибуты налицо: спекулятивная, но притягательная нулевая идея коммунизма; формирование новой исторической общности “советский народ”; обструкция традиционного природопользования и часто коренная перестройка ландшафтов, разорение недр “во имя идеи”; принудительный характер новых общественных отношений и пр. Период до средины 1930-х гг. можно характеризовать как подъем новой общности; борьбу за власть и репрессии до 1953 г. – как акматическую фазу; недолгий период средины и конца пятидесятых, когда вся конструкция “висела на волоске”, – как надлом; хрущевскую оттепель – как инерционную фазу; “застой” с конца 1970-х гг. и поныне – как фазу обскурации.

        Нужен ли был этот “промежуточный виток”, кончившийся ничем? Видимо, нужен, поскольку пассионарная энергия этнической системы была еще очень велика. Напомним, что попутно, благодаря ее высвобождению, второразрядная страна превратилась в мировую державу, создала мощную индустрию, победила в войне и совершила прорыв в космос. Эти достижения, в полном соответствии с теорией, были бездарно растрачены в “застое”. Но без них мир был бы сейчас другим.

        “Промежуточный виток” привел к тому, что современную ситуацию в России можно определить не как простой надлом, а обскурацию с химерным типом правления в надломе. Химерность правления состоит в том, что на российскую почву некритично пересаживаются ценности, прошедшие апробацию в совершенно иных по возрасту культурах, приспособленных к иной природной среде. Кроме того, сам тип их насаждения порочен. Рынок и демократия декларируются как цель, а не как средство достижения всех остальных целей. Все действия правительства в достижении этих целей, не связанные с этнокультурными корнями, имеют как бы двойной смысл, увеличивают, а не снижают неопределенность, не ориентируют, а дезориентируют людей.

        Третий тезис состоит в утверждении, что этносоциальный прогноз необходимо строить на экстраполяции исторической инерции, поскольку наличная ситуация скалярна. Благодаря “промежуточному витку” мы имеем два направления выхода из нее. Первый – продление инерции “витка” – ведет к консервации социалистических традиций. Согласно теории, он вполне возможен в виде реликтов, вкрапленных в политическую карту страны, что мы и имеем на деле в виде отдельных “красных” административных образований. Второй – продление магистрального инерционного пути. В этом случае мы должны обращаться к культурным ценностям времен Ивана III: понимания России как “третьего Рима”, страны, идущей своим путем, без односторонней ориентации как на Запад, так и на Восток. В конечном счете, успехи Японии, Китая, Южной Кореи достигнуты только благодаря построению современного общества на основе этнокультурной специфики.

Оглавление